Воскрешенный любовник

Она не сразу осознала, что тревожит ее… или, может, ей потребовалось время, чтобы принять суть проблемы: ее снова отверг мужчина. Мужчина, который на дух ее не переносил настолько, что перерезал себе горло, чтобы избавиться…"

"Нет, все было куда печальней. Этот ублюдок Бальтазар убил себя, чтобы спасти желанную женщину, и Девина оказалась лакмусовой бумажкой, показавшей, насколько сильно для него важна та дешевка. Он ненавидел Девину, но был готов застрять с ней в Аду на вечность, просто чтобы защитить свою маленькую Мисс Детектив Убойного Отдела.

Это откровенное оскорбление, серьезно.

В голове просто не укладывалось. Ну, хорошо, она могла быть редкостной тварью, но не настолько же она плоха.

Окей, ладно. Вероятно, что настолько.

Но она же была ходячим сексом и могла хорошо обращаться со своим любовником. Если это играло ей на руку. Поэтому — ну что за?

Остановившись перед длинными платьями, Девина потянула за белое, которое надевала, проникнув в голову Бальтазара в его коматозном сне после обильного кровотечения.

Подняв голову, Девина посмотрела вдоль вешалок, мимо своих деток.

Книга была пришпилена к стене, удерживаемая невидимыми канатами. Чертов фолиант храпел, обложка колыхалась от ритмичного урчания, страницы под ней тихо шелестели.

Шумно выдохнув, Девина ощутила, как у нее поникли плечи. Она не могла продолжать в таком духе, когда мужчины постоянно отодвигали ее в сторону ради так называемых «вариантов получше».

— Пожалуйста, — прошептала она пораженно. — Прошу, помогли мне обрести настоящую любовь.

Ежу понятно, что этого никогда не случится, если она будет действовать только своими силами…

Обложка распахнулась, потом снова опустилась, словно Книга проснулась. Потом Книга села, смотря обложкой на нее, а не паря в горизонтальном положении в воздухе.

Но Девина сильно не радовалась. Зная Книгу, вредный фолиант заказывал тайские блюда в «Убер Еда». Или офисное кресло. Черт, если бы она могла понять, что творится в её голове.

Раздалось покашливание, а потом страницы вроде как облизнули свои же края. Встряхнувшись в последний раз, как птица, расправляющая свои пёрышки, ужасная мерзкая обложка широко распахнулась.

Страницы начали перелистываться.

Девина моргнула пару раз.