Воскрешенный любовник

— Я пытаюсь объяснить все это, но дело в том, что прошлой ночью мне приснилась эта тень. Которая была в книжном магазине, с которой он сражался. Я всё думала, что должна проснуться. Но я не проснусь, верно?

— Не волнуйся из-за этого. — Ви потянулся за самокруткой, но в скорой помощи курить запрещено… особенно когда бедного Ублюдка накачивают чистым кислородом. — Ни о чем. Тебя это не касается.

Усталые глаза встретили его взгляд.

— Вы заберете мои воспоминания, как это делал он? Он это делал, я знаю.

— Как, говоришь, тебя зовут?

— А я и не говорила.

Но это и неважно, верно? Кто вы? — она описала рукой перед собой. — Что это? Где я?

— В Колдвелле, штат Нью-Йорк, — пробормотал Ви. — Где же ещё, по твоему?

Она перевела взгляд на Мэнни. Потом на Кора. И, наконец, посмотрела на Балза, лежавшего на столе. И медленно покачала головой.

— Это не мой Колдвелл. — Её лицо стало сосредоточенным, словно она пыталась принять неприятные новости. — Но это ваш Колдвелл, ведь так?

Глава 18

Находясь в клубе, названном в честь цветка с радостным жёлтым бутоном на стебле, Рэйвин опустила глаза, когда в очередной раз розовые лучи описали круг по открытому пространству, декорированному в теме цветочного луга.

Когда она только вошла сюда, её поразил дизайн. Цветы были повсюду, свисали с потолка, были расставлены в вазах, вмонтированных в стены… изображены на фотографиях и картинах в обслуживаемой зоне настолько длинной, что Рэйвин не видела её конца. Но потом она осознала, что цветы были из шёлка, а листья — из пластика, и, несмотря на огромные площади здания, здесь было очень, очень людно.

Другая проблема была в уровне шума. Энергичная музыка с низким гулом ударных посылала шоковые волны по разгорячённому воздуху. Запахи тоже ошеломляли. Здесь было так много людей, их одеколоны и парфюмы витали повсюду. Её душили сексуальные феромоны, и не удивительно, откуда в воздухе столько возбуждения.

Танцевали они тело к телу.

Поэтому сложно было разобрать кого-то в этой толпе.

Дражайшая Дева-Летописеца, кажется, ей нечем дышать…

— Мы можем жем у йтикогдазахочешь.

— Что, прости? — Она повернулась к Нэйту. — Что ты…

— Мы можем уйти, когда захочешь, — сказал он громче.

Единственное светлое пятно в этом эксперименте — Нэйту, казалось, было также неловко, как и ей. Его друг Шули, с другой стороны, хорошо вписывался в обстановку. С самого их прихода сюда час назад мужчина покупал напитки, пахнувшие едким запахом, как медовуха из Старого Света.