Восход. Солнцев. Книга I

 — У меня, как и у многих здесь, безвыходная ситуация. Я служу достаточно, чтобы стать лейтенантом на этом участке. Но после очередного прорыва во всем обвинили меня, и плакало мое звание. Кровью и потом я снова почти добрался до повышения, но тут присылают Вершинина.

Самсон замолчал. Я тоже ничего не говорил. Твердохлебов еще раз посмотрел, что патруль никуда не ушел, почесал щетину и продолжил разговор по душам. Самсон из аристократов, старых. Их род обеднел и не столь многочисленный, поэтому он сам добровольно отправился на стену.

Служит почти семнадцать лет. За это время уже должен быть капитаном, но жизнь пару раз свернула не туда. И вот уже в свои тридцать четыре года обычный сержант. Где он только не был, служил почти по всей сибирской зоне. И вот наш участок показывает самые быстрые темпы движения стены.

Долго выбивал себе перевод и оказался тут. Ожидал премии от движения стены. Вот только один за одним прорывы и плакали денежки. А потом Верка, который насел так, что ни вздохнуть, ни пернуть.

У Самсона заболел отец, сестра должна выйти замуж. Деньги в семье очень нужны, вот Твердохлебов и зарабатывает, как может, не наглеет. Дай бог, раз в неделю, может, два за стену ходит. Отряд не обдирает. Просился с переводом, но Вершинин ставить палки в колеса.

— Молодец, Борис, — вдруг сказал он. — Я тут, как в болото попал, завяз совсем и закрутился. А ты взял и Вершинина раком поставил.

— Благодарю! — ответил я искренне.

Наш разговор по душам прервался, потому что военные свалили, и мы побежали. Перемещались по неосвещенным участкам, пока не добрались до заставы. По дороге сержант фонариком послал сигнал вертухаям, что это свои.

Спустились в укрепления. Того военного, который был в прошлый раз, на месте не оказалось,.

— Ты куда? Здесь собрался разговаривать? Тут ушей, как блох на собаке.

Остановился. Думал, что тут будет стоять шум и гам, но царила тотальная тишина. Все сосредоточено смотрели на стену и ждали своего момента. И вот монолит двинулся. По очереди побежали военные, а потом вольные, только в самом конце — мы с Сержантом.