Восход. Солнцев. Книга I

Уверен, то, чем она тут занимается, не совсем законно, поэтому абы с кем дела вести не хочет.

— Держи. Вот твои зелья, — сказала Дарья, когда я смотрел на пробирки.

Взял стекляшки и вышел. Уже примерно ориентировался, куда идти. В этот раз меня никто не ждал. Относительная свобода. Зубарев, он еще получит свое. С кем нужно решить вопрос, так это с военным, который жрачку раздавал. Именно эта тварь мне положила еду с ядом.

И чтобы такое не повторилось, требуется вразумительная беседа. Уж где я не хочу ждать подвоха, так это в еде.

Добрался до места достаточно быстро. Большая часть солдат уже перекусили, и внутри почти никого не было. Завернул за здание, там нашел открытую дверь. Сдержался, чтобы не зайти внутрь и найти того урода.

Спрятался рядом, прикидывал, как сделать все без шума. Увидел брошенную картошку, достаточно большую, поднял и положил в карман.

Вышел красавчик в переднике и закурил. Я подождал немного, чтобы убедиться, что за ним никто не последует. На руке формировалась звуковая пуля, прикинул траекторию полета. В этот раз она вышла куда плотнее, чем когда дрался со Спиридоновым.

— Звуковая пуля, — на всякий случай проговорил я шепотом.

Возник писк, который моментально пропал, когда она угодила прямо в висок военному.

Пока он был без сознания, оттащил в сторону. Приметил тут укромное местечко. Открыл его рот и с силой воткнул картофелину. Она не хотела залезать, поэтому ударил по ней хорошенько. В этот момент пришел в себя паренек.

Попытался дернуться, вот только я его посадил и прислонил спиной к зданию.

— Ну что, привет, дружок! — сказал я, чуть наклонившись, чтобы он смог разглядеть мои очертания.

Военный замычал. Я ударил ему в «солнышко» с ноги. Звуки моментально пропали. Снова наклонился.

— Слушай сюда, сука! Еще раз ты попытаешься меня или ребят из моего отряда травануть, я тебя кончу. Ты меня понял?

Идиот попытался заорать. Пара ударов по яйцам быстро успокоили его душевный порыв.

— Ты меня понял? Каким же нужно быть уродом, чтобы продаться и травить людей? Я тебе чего плохого сделал? — спросил его и ударил в живот. Он замычал. — Вот видишь, ничего.