Вонгозеро

— Ты говоришь, здесь много лет совсем никто не живет?

— Ну да, я же рассказал тебе… тут до границы совсем чуть-чуть. Все, пойдем…

— Тогда откуда здесь вот это? — спросила я, и, проследив за моей рукой, он сбился и замолчал, а потом, наклонившись, положил ладонь прямо в центр широкого, четкого следа, глубоко отпечатавшегося на снегу в месте, где мы стояли, и уходящего в темноту, в том же самом направлении, куда нам предстояло сейчас двигаться.

— Посмотри, какой он огромный. Это же не легковая машина, у легковых не бывает таких следов.

Сережа поднял голову.

— Да нет, — сказал он наконец, — не гусеницы. Это грузовик — большой, тяжелый. И следы совсем свежие.

* * *— Ну, что будем делать?

Мы стояли над отчетливым отпечатком тяжелых колес, которые оставил проехавший здесь недавно чужой грузовик — несколько миллионов хрупких, подсушенных морозом ячеек с острыми краями, похожих на крупные, зачем-то выкрашенные белым пчелиные соты.

— Может быть, поедем другой дорогой? — предложил Андрей, но Сережа отмахнулся:"

"— Нет никакой другой дороги. Здесь и одна-то дорога — чудо.

— И куда она ведет, эта дорога?

— К нашему озеру она ведет, — мрачно сказал Сережа, — здесь просто некуда больше ехать. — И прежде, чем кто-нибудь из нас успел вставить хотя бы слово, заговорил снова, заглядывая нам в глаза, каждому по очереди: — Послушайте.

Мы молчали, не зная, что возразить, не уверенные, что вообще стоит ему возражать, но он, вероятно, истолковал это молчание по-другому, потому что сказал почти с вызовом:

— Ну, хорошо. Если есть другие идеи, сейчас самое время. Куда мы поедем? Назад, в Медвежьегорск? А что, там весело.

— Да ладно тебе, Серега, — перебил его Андрей хмуро, — ну что ты завелся.

— Поедем тихо, — сказал тогда Сережа, — порядок прежний: я впереди, за мной Андрей, потом Анька. Ружья держите наготове, смотрите по сторонам. Рацией не пользоваться. И, Андрюха, выключи свою иллюминацию.