Вонгозеро

Это действительно была настоящая средневековая крепость, величественная и огромная, и я вдруг остро пожалела о том, что нам нельзя сейчас остановиться и пешком, проваливаясь в снег, пройти каких-нибудь четыреста метров, чтобы потрогать старые каменные стены, подойти к спрятанным в какой-нибудь из башен воротам и хотя бы заглянуть внутрь — снаружи, не нарушая покоя этого заснувшего гиганта, просто на случай, если мы, горстка испуганных людей, пытающихся спасти свою жизнь, — последние, кто видит его.

"Мы ехали медленно — очень медленно, и молчали; и только когда стена почти уже скрылась из вида, уступив место маленьким деревянным домикам, казавшимся такими ничтожными и недолговечными на фоне этого каменного величия, я оглянулась последний раз, чтобы увидеть ее, и сказала:

— А может, они никуда и не уходили? Может, они все сейчас там, внутри, это же крепость, она гораздо надежней этих старых деревянных домиков, посмотри, какая она огромная, туда поместился бы весь этот маленький город, там наверняка есть все, что могло бы им понадобиться, — вода, крыша над головой, а эта стена, она бы их защитила, да?

— Не знаю, Анька, — ответил Сережа тихо и тоже посмотрел назад, — правда, я не знаю.

Через два квартала на одной из боковых улиц мы увидели легковую машину, засевшую в снегу по самые колесные арки. Сережа сказал в микрофон:

— Погодите-ка, надо проверить, вдруг там остался еще бензин для Витары, — и остановился.

В этот раз на улицу больше никто не вышел — даже папа со своим карабином остался внутри, в теплой машине, настолько заброшенным и безлюдным выглядело это место. Держа фонарик в одной руке, Сережа, нагнувшись, другой рукой стряхнул примерзший снег, запечатавший лючок бензобака, и какое-то время возился с ним, открывая и запихивая шланг, но вскоре выпрямился и пошел назад, качая головой.

— Пусто, — сказал он коротко, садясь обратно в машину, и мы поехали дальше.

По дороге нам попалось еще несколько машин, таких же забытых и засыпанных снегом, но все они оказались бесполезны — наверное, потому их и оставили здесь, на улицах, вместо того чтобы загрузить вещами и уехать.