Вонгозеро

Надо потерпеть, говорила я себе, скоро стемнеет и они вернутся, в ноябре темнеет рано, еще три часа, два, еще час, мы будем сидеть за столом, они будут рассказывать, что им удалось найти, Сережа незаметно положит руку мне на колено, все эти мужчины, все трое — моя семья, моя в первую очередь, что бы она ни думала. Когда начало смеркаться, я отложила книжку, заварила нам с Мишкой по кружке чая с медом, надела куртку и отправилась на веранду — я не могла больше ждать."

"Мы прихлебывали горячий чай и смотрели на ворота сквозь обметанные инеем стекла; по мере того как улица постепенно погружалась в темноту, нам казалось, что и наше ожидание становится все гуще, все материальнее с каждой минутой — и мы так были заняты этим ожиданием, что даже не могли разговаривать.

Мы подождали минуту. Человек за воротами не двигался с места; он по-прежнему стоял, спокойно и терпеливо, и это уже начинало меня беспокоить.

— Да что же он не заходит, — сказала я, — Мишка, посмотри, кто это — Сережа или папа?

Сощурившись, Мишка несколько секунд смотрел в окно.

— Знаешь, мам, похоже, это кто-то другой. И я ни разу его здесь не видел.

Конечно, мы с Мишкой могли просто затаиться. Света на веранде не было, и с улицы человеку, стоявшему у ворот, было ни за что не догадаться о том, что мы его увидели; с минуты на минуту должны были вернуться папа с Сережей, которые оба — это я знала точно — взяли с собой оружие, и было совершенно очевидно, что им будет гораздо легче разобраться с этим очередным непрошеным гостем — им, а не мне, и, конечно, не Мишке.