Призрак со свастикой

Мешал соленый пот, струящийся по лицу, — зубчатая гряда прыгала перед глазами. Что-то шевельнулось между камнями, немец повернул голову. Ветер донес отрывистые слова — вот ублюдки, беседуют, как ни в чем не бывало!

— Эй, рус, сдавайся! — на ломаном русском прокричали с холма. — Сдаться — будет жизнь!

Павел промолчал бы на этот «перл», но Репницкий разразился площадной руганью. Заговорил пулемет. Снова полетели клочья глины, обрывки травы. Стрельба вдруг оборвалась, и немцы продолжали переговариваться, как будто сидели с удочками у реки!

— Антон, ты как? — прохрипел Павел.

— Ну, не очень, чтобы очень… — витиевато выразился тот, выплюнув землю. — Но и не так, чтобы так… — И нервно засмеялся.

В этот момент Павел и заметил, как на другой стороне дороги шевельнулась трава! Он насторожился, застыл. Там кто-то был — метрах в трех от обочины. Действительно у противника под носом! Ефрейтор Павленко, больше некому! Видно, пыль висела завесой, когда он покидал машину, вот фрицы его и проворонили.

Скрючился в канаве, ждал, не выдавая своей позиции… Жива еще смекалка в русском народе! Со своей позиции он вполне мог попасть в пулеметчика!

А в стане врага снова разгорелось веселье. Кто-то рассказывал веселую историю, остальные смеялись. Как в 41-м, мать их! Но нет, ребята, тут вам не 41-й… Павел, не моргая, смотрел, как из густой травы на дальней стороне дороги выползает ствол «ППШ», направляется в сторону пулеметчика. Ювелирная работка, однако! Вновь установилось затишье, немцы обменивались впечатлениями.

Павленко не стрелял, чего-то ждал. Видимо, не был уверен, что поразит мишень с первого выстрела. Ждал, что тот поднимет голову. Парня можно было понять. Промахнется — пулеметчик превратит его в квашню.

Павел вскочил — и тут же рухнул обратно. Пулеметчик приподнялся, прижав приклад к плечу, прошелся по обочине убедительной очередью. В этот момент Павленко и выстрелил. Пуля пробила каску. Пулеметчик вскрикнул, уронил непутевую голову.

Упал приклад, оставшийся без опоры, длинный ствол «костореза» нацелился в небо. Что и требовалось доказать! Молодец, боец! Павел прошелся длинной очередью по косогору, заставив негодующих автоматчиков прижаться к камню, выпрыгнул на проезжую часть и перебежал ее зигзагами. Отметил боковым зрением — Репницкий тоже поднялся и побежал. Верест кувыркнулся в неглубокий кювет, пополз из него в траву, моля про себя, чтобы нашлась какая-нибудь яма-канава.