Призрак со свастикой

Пусть Павел простит, что ее сегодня так развезло…

Он гладил ее по спине, молчал, с сожалением прощался со своими планами. Не последняя же сволочь — тащить девчонку в сарай в таком состоянии. Она закрыла лицо ладошками, дрожала, просила его чем-нибудь помочь. Чем помочь? Посидеть рядом и тоже поплакать? Нет, его не сломит чужое горе. Своего хватает. Это не волшебный мир детских сказок. Сколько подобных историй он повидал и выслушал!

Танюша выдохлась, замкнулась. Он поднял ее, отвел в барак, тонко намекнув, что им ничто не мешает встретиться завтра.

А время вылечит, не может не вылечить (если не сдохнешь во время лечения).

— Спасибо, Павел… — пробормотала медсестра, шмыгая носом. — Не знаю, что на меня нашло, простите, ради бога… Я очень плохо себя чувствую, мы завтра посидим с вами под луной, хорошо? И вы расскажете о себе…

Чтобы и его пробило так же? Нет, спасибо. Он вернулся в кровать мрачнее тучи. По лазарету сыграли отбой, удалились санитарки и медсестры.

Зашевелились соседи, забренчали стаканами. «За победу, товарищ капитан! — провозгласил Кондратьев первый тост. — Мы тут хлебушка добыли, немного сыра — не пропадем»."

"Он выдержал три тоста — последующий за живых, потом за мертвых (количество первых было скромным, последних — зашкаливало). Бульба посетовал: мужиков в стране почти не осталось, а нужно ведь хозяйство поднимать, армию сохранить. Бабы нами будут командовать? Самогон был отвратительный — такое чувство, что его гнали из прогнивших портянок.

Павел извинился перед честной компанией, посоветовал не налегать на это дело, дабы не умереть с похмелья, и лег, завернувшись в одеяло и стараясь заснуть. Картины прошлого вставали перед глазами. Он их старательно перебирал — лишь бы не думать о худшем.

Начало мая, солнышко, капитуляция берлинского гарнизона! Утомленные войной солдаты разбредались по захваченному Берлину. Похоронные команды сбивались с ног.

Потери потрясали воображение — только мирных берлинцев погибло больше ста тысяч, не говоря уж про военных с обеих сторон. Были случаи мародерства, насилия над мирными немцами, но, будучи очевидцем тех событий, Павел не сказал бы, что они носили массовый характер. Особо немцам не мстили — отходчива русская душа. Оперативники Смерша рылись в бункере Гитлера, рыскали по Берлину в поисках беглых генералов.