Призрак со свастикой

Некто Мартин Шульц, личный телохранитель господина Леманна — всего лишь обер-лейтенант, но с такими замашками, что не снилось и бригаденфюреру. Рослый такой, голова сплющена, почти безволосая, глаза рыбьи… Все было понятно, убийца выстрелил Хоффману в висок, рядом положил его «люгер» без патрона в обойме. Позднее с Кравицем провели профилактическую беседу, смысл которой сводился к следующему: хочешь жить — молчи. Так надо ради блага рейха. Рейх — это святое. Вопрос об эшелоне с золотом поставил адъютанта в тупик.

Он недоуменно пожал плечами. Да, он в курсе, что проводилась реквизиция (об этом весь город знал), но какое ему дело до дальнейшей судьбы ценностей? О том, что в ночь на 10 февраля с вокзала ушел секретный состав, он тоже не знал.

Офицеры переглянулись. В сущности, логично. Знал бы, разве позволили бы жить дальше?

Но Верест упорствовал. В этом «топтании на месте» могло родиться «зерно». Следующей была женщина — средних лет, с тщательно уложенными волосами, с сединой на висках.

Ее привезли из дома. Она волновалась, боялась, что арестуют. За что? Она всего лишь работала в городской администрации, была секретарем заместителя бургомистра по транспорту Отто Дрекслера. Что она сделала? Она не участвовала в преступлениях нацистов!

— Вот ведь чудеса на белом свете, — сокрушенно вздохнул Репницкий. — Какого немца ни спроси, он не участвовал в преступлениях нацистов.

А кто тогда участвовал? Может, их и не было — никаких преступлений?"

"— Но-но, товарищ капитан, я бы попросил… — бдительно заметил Сенцов. Оба язвительно ухмыльнулись. Женщина смотрела на них с испугом.

— Фрау Манн, вас ни в чем не обвиняют, вы вызваны в качестве свидетеля, — с нажимом проговорил Верест. — Все это вы уже рассказывали, но другому следователю. Теперь попробуйте рассказать мне. Итак, утро 11 февраля… Помните?

— Господи, конечно же… — Фрау Манн подтянула под себя ноги, словно какой-то гном собирался схватить ее за пятки.

 — Это было так страшно… Когда я пришла на работу, господин Дрекслер уже находился на рабочем месте. Он был очень взволнован, сказал мне, что не выспался, потому что полночи провел на вокзале по долгу службы… Он хотел еще что-то добавить, но осекся, промолчал. Потом покурить вышел. Ему звонили, а его не было, и я вышла, чтобы поторопить.