Призрак со свастикой

Павел брел по разоренному госпиталю, постоял над телом главврача Тетерина, который, даже мертвый, не выпускал из руки пистолет. Опустился на колени перед медсестрой Танюшей, она лежала, прижавшись к стене, посреди коридора, где ее пропорола очередь. Тоскливая безысходность теснилась в мертвых глазах. Рассыпались волнистые волосы, которые Танюша прятала под форменной пилоткой, белый халат пропитался кровью. Он тупо сидел перед ней, смотрел в ее пустые глаза и чувствовал, как в душу забирается черная гниль, разъедает, как раковая опухоль…

За окном ревели грузовики, развозили мертвых — своих, чужих.

Вероника Аскольдовна пришла в себя и, взяв бразды правления, отдавала команды надтреснутым голосом. Из Праги прибыли на замену выбывшим молодые медики. Павел угрюмо смотрел, как грузят в санитарную машину погибшую Танюшу. Наверное, выбежала из медсестринской комнаты, когда власовцы ворвались в здание. Остановить хотела нелюдей? Зачем она это сделала — без оружия, с маленькими беспомощными кулачками? Он провожал глазами уходящую машину. Даже фамилии ее не знал… Потом лежал на кровати, отрешившись от всего. Когда же кончится эта бесконечная вакханалия? Две недели без войны, но что-то непохоже… Лара предлагала какие-то таблетки, тащила на перевязку, она сделалась совсем некрасивой, глаза воспалились от слез. Он не орал, только отмахивался — здесь уйма народа, которому требуется реальная помощь, пусть отстанут от него, наконец…

Из Праги прикатили штабные следователи на внедорожнике, стали вынюхивать, расспрашивать.

Над кроватью нависли два офицера с красными погонами и в синих фуражках."

"— Добрый день, капитан, — вкрадчиво поздоровался один из них. — Как вы себя чувствуете? — Впрочем, реальное состояние больного его нисколько не волновало. — Капитан Синицкий, отдел военных дознавателей 1-го Украинского фронта. Несколько вопросов, уважаемый. Нам рассказали, что здесь произошло. Вы помогали отбивать нападение кучки отщепенцев из РОА, это похвально. Но позвольте спросить, зачем вы стреляли по госпитальным машинам, чем безвозвратно вывели их из строя? Не попахивает ли сознательной порчей государственного имущества? Вам есть что ответить, уважаемый?

У Павла было не только что ответить, но и в морду дать! Ярость задурила голову.

Стоят тут, такие чистые, ехидные, готовые ни за что арестовать выжившего в бою человека! Государственное имущество им важнее человеческих жизней!

Он подскочил с кровати, стиснув кулаки. Голова пылала.