Призрак со свастикой

В стенах скалы, словно отесанной зубилом, чернели норы, с макушки сползала зелень, непонятным образом привязанная к почве, а из зелени торчала криворукая сосна, обглоданная ветрами. Минут через десять группу догнал Окулинич, сообщил, что был просто образцом внимания и концентрации, но не заметил никаких признаков посторонних.

Местность покорялась неохотно. Вскоре вышли к краю обрыва. Разлом глубиной несколько метров тянулся поперек дороги, обойти его было невозможно.

— Рассредоточиться, — приказал Павел. — Чего вы тут жадно дышите мне в затылок? Окулинич — в засаду!

Снова выжидали — и вновь могло показаться, что они одни в этом гиблом месте.

Павел привязал веревку к дереву, вцепившемуся корнями в обрыв, начал спускаться, отталкиваясь ногами от откоса. Спрыгнул на дно пади, махнул: следующий! Спустились Котов и Звягин. Окулинич, оставшийся на позиции, начал пятиться к обрыву. Котов извлек из вещмешка вторую веревку с крюком на конце, забросил ее, пытаясь зацепиться за корень, торчащий из обрыва. Удалось с четвертой попытки. Он проверил прочность, подергал за веревку, поплевал на ладони.

— Про законы физики не забывай, — проворчал Верест. — Учил их в школе?

— Мы законы физики не учим, командир. Мы их нарушаем, — подмигнул Котов.

Он сорвался, когда почти долез до верха! Затрещал скрученный корень, на который он так рассчитывал, выдрался из грунта под весом тела. Его успели подхватить, и повалились всей компанией. Звягин сдавленно матерился в адрес умельца обходить законы физики.

— Ох, как низко я пал… — простонал Котов, собирая себя по крупицам. Серьезных травм удалось избежать, но после этой минуты он начал жаловаться на боли в спине.

У Павла с веревкой вышло лучше, «лассо» оплело основание сломанного дерева, крюк впился в огрызок сучка. Он вскарабкался наверх, еще раз обмотал веревку вокруг дерева. Товарищи взбирались, отдуваясь. Он подавал им руку, вытаскивал. Сразу перебегали за камни, брали местность под контроль. Верест махнул рукой, и от горки валунов на дальней стороне отделился Окулинич, спустился по веревке.

Забрать с собой ее, конечно, не могли, пришлось оставить. Он ловко вскарабкался на обрыв, смотал веревку с крюком, перебросил через шею. С небольшими потерями, но препятствие осилили. Далее ползли по гладким булыжникам."

"Павел первым выбрался на явно рукотворное возвышение, заросшее молодой травой. Уперся во что-то деревянное, с серыми пятнами плесени. Торец шпалы! Сердце застучало.