Везучая Натали

Ройл последний раз кинул взгляд на документ и увидел еще одного пассажира по фамилии Флин, чье имя стояло рядом с именем Евгении.

«Натали Флин, — напечатано было в строке: Возраст — один год. Отец — Скандор Флин. Мать — Евгения Флин»

Больше никаких сведений. Иконка развернулась в нечеткое изображение маленькой девочки с темными волосами, сидевшей на коленях молодого Скандора Флина. Его как раз узнать можно было легко, он почти не изменился за прошедшие годы.

Время как будто остановилось. Роланд читал и перечитывал единственную строчку, содержащую столь скудные сведения, которые, однако, ставили все с ног на голову.

Читал и перечитывал, пока буквы не начали расплываться перед глазами.

Часть восемнадцатая

Он закрыл глаза, откинулся на стуле. «Это просто ошибка. Так бывает. Решили, что Натали находится с Евгенией на борту лайнера, позже разобрались, что девочка оставалась на Примариусе. Ребенок маленький, билет на нее не покупали, легко можно ошибиться». Роланду почти удалось себя убедить. Документ он скопировал на флэш-карту, чтобы показать позже Майку и спросить, что он думает по поводу всего этого.

Покинув хранилище, Роланд еще какое-то время сидел на широком парапете, окружающем здание. Он задрал вверх голову, подставляя лицо лучам солнца — благо здесь, в Медиуме, недостатка в солнечном свете не было.

Потом проверил координаты Наты, нахмурился. Она была в Тандеме, далеко от того места, которое было их временным пристанищем. «Где ты, девочка? Чего они хотят от тебя на этот раз?» Ройл знал, что в случае опасности, Ната разорвет цепочку.

Он вытащил из кармана клеверфон, чтобы посмотреть и дополнить записи. К скудным сведениям добавилась еще одна строчка: «Натали Флин умерла в младенчестве» и, не удержался, добавил вопросительный знак.

Сейчас, когда в сеть можно было повсеместно — молодежь шутила, что стоит взять чашку за ручку, как она тут же выполнит соединение, и на поверхности напитка можно будет читать последние новости, пока завтракаешь (Роланд, впрочем, был неуверен, что это только шутка), клеверфоны были уже не так актуальны, как раньше.

Роланд любил свой старенький клеверфон, хотя немногочисленный знакомые всегда говорили ему, что в этом отношении он излишне сентиментален.