Ватага. Атаман

Черный тумен своего шага даже не замедлил – одетые в железо всадники ран от смертоносного дождя почти не получали. Свою кровь проливали только лошади.

Ордынским татарам, защищенным лишь стегаными ватными халатами и толстыми шапками, пришлось куда хуже. Если скользящие по бокам наконечники рассекали лишь ткань халатов, выворачивая наружу хлопок и конский волос, то прямые попадания в плечи или бедра пробивали одежду насквозь, и острия впивались глубоко в тело. Прямое столкновение могло привести к еще более страшным потерям, а потому легкая конница расступилась перед тяжелой, пропуская ее к главным силам – но не переставая забрасывать стрелами.

Черный тумен, опустошив колчаны, уже не огрызался, но упрямо продолжал скакать вперед, изредка теряя лошадей – увы, вместе с наездниками.

Еще две версты скачки, и Джелал-ад-Дин увидел впереди сверкающие на солнце золотом и серебром доспехи русской кованой рати. Боярская конница шла неспешным походным шагом и разворачиваться навстречу врагу не торопилась.

Легкая конница царицы Айгиль ушла, но очень скоро ее сменили свежие сотни с полными колчанами, повисшие на хвосту у черного тумена и продолжавшие верста за верстой осыпать его стрелами. Нукеры, прикрыв крупы скакунов щитами, громко ругались, грозили кулаками, но терпели. Все знали: развернешься для атаки – татары прыснут в стороны, из-под удара уйдут, но стрелять не перестанут.

Преследователи оставили черный тумен в покое только возле самого обоза, когда им навстречу вылетела польская кавалерия на свежих лошадях, угрожая сшибкой. Угроза быть наколотыми на пики степнякам не понравилась, они отвернули. Но очень скоро им на смену пришли новые сотни с полными колчанами. И раз лихие гусары не подпускали их к обозу – забрасывали стрелами кавалерию, методично отгрызая от литовских сил лошадь за лошадью, а иногда накалывая стрелой и всадника.

Вечером для князя Витовта слуги растянули шатер, развели внутри костер – больше для света, нежели для тепла. Летние ночи и без того были такими приятными для тела – хоть нагишом спи. Многие из воинов даже купались, смывая с себя пот и пыль. Хотя благородные шляхтичи считали сие занятие бесовским развлечением.

– Они идут за нами всеми силами, княже, – доложил хан Джелал-ад-Дин, обгладывая запечённую на вертеле утку.