Ватага. Атаман

Пора…

Глава 6

Братья по вере

На день Григория Богослова, когда люди православные собирались к церкви помянуть святого свечой и молитвою, меж церквей возле вечевой площади нежданно появился изможденный старик. Одетый в рубище, пошатываясь и непрерывно крестясь, он непрерывно вопил:

– Помогите, люди добрые! Помогите, православные! Заступитесь за детишек маленьких! Оберегите от окаянных! Помогите, люди добрые!

– Что с тобой, отец? Откуда ты такой? – быстро нашлись доброхоты, что вытянули его из сугроба, обернули в шубу, потянули к храму, в тепло.

– Горе мое, горюшко! – вовсю надрывался несчастный. – Церковь-то я возле Гориц подновить попытался, да заловили меня на сем литовцы! Плетьми побили, опосля в дом вломились, жену и детишек тоже запороли, меня же до смерти хотели засечь, да насилу ушел, в возке купеческом затаился!

– Как же, разве преступление это? – не понимали его столпившиеся новгородцы.

– Да запрещено сие все в Литве строго-настрого! Коли церковь православная, то ни украшать, ни ремонтировать нельзя, за то плетьми каждого бьют до полусмерти.

– Это как же? – не поверили столпившиеся люди, однако старик с надрывом жалился на то, как запарывают княжьи слуги православных за попытки сохранить свои церкви и молиться Иисусу Христу, плакался, что нет нигде защиты человеку истинно верующему, и не токмо простому смерду, но даже и боярину, и сыну боярскому, коих за веру и с земли согнать могут, и добро все выморочить.

– Это верно, про Литву такое сказывают, – неожиданно признал один из солидных купцов.

– В Вильно бунт пару лет тому супротив латинского колдовства случился, – припомнил другой.

– Эк их допекают, сердешных, – широко перекрестившись, пожалел старика третий. – Да смилуется Господь над вашими муками.

Возможно, горожане об этом несчастном и забыли бы, да только тем же днем в Новгород прибежало еще несколько переживших истязания христиан.

Тут же откуда-то пришла весть, что поставленный Вселенским патриархом митрополит Фотий литовского князя вовсе предал анафеме. Поначалу этому не верили, но на второй день торговец медом привез из Звенигорода грамотку, в которой сказывалось, что Витовт веру отцов предал и более людьми православными править не может.