Плутовка

— Что же, мы должны постараться, чтобы наша дорогая Генриетта превратилась в настоящую богиню. — Голубые глаза Каролины озорно заблестели, она уже представляла себя в роли свахи. — Не могу же я позволить, чтобы моя единственная дочь потеряла такую большую сумму денег.

На следующее утро, когда Генри завтракала вместе с графом и графиней, приехала Белл со своим мужем, лордом Блэквудом. Джон оказался красивым мужчиной, с добрыми карими глазами и густыми темными волосами. Генри с удивлением заметила, что он хромает.

— Так вот эта женщина, благодаря которой моя жена была так занята всю прошлую неделю. — Он наклонился и галантно поцеловал руку Генри.

Генри, не привыкшая к изысканным манерам, покраснела.

— Я обещаю скоро вернуть ее вам. Я почти уже изучила светский этикет.

Джон улыбнулся:

— И чему же вы научились?

— Очень важным вещам, лорд. К примеру, если я поднимаюсь по лестнице, я должна следовать за джентльменом, а если я спускаюсь, он должен следовать за мной.

— Уверяю вас, — произнёс он необычайно серьезным тоном, — это действительно очень важно.

— Разумеется. Но самое обидное то, что всю свою жизнь я поступала неправильно, даже не подозревая об этом.

Джону снова удалось сохранить серьезное выражение лица.

— И что именно вы делали неправильно — поднимались или спускались?

— Поднималась. Видите ли, — она заговорщически наклонилась вперед, — я крайне нетерпелива и не могу представить себе, что должна ждать, пока мужчина поднимется первый.

Джон рассмеялся:

— Белл, Каролина, уверен, что Генриетта — ваша большая удача.

Генри толкнула локтем Белл.

— Ты заметила, мне удалось употребить слово «крайне»? Знаешь, это было нелегко. А флирт мне удался? Извини, что мне пришлось тренироваться на твоем муже. У меня не было выбора.

С другого края стола послышалось громкое «гм». Генри взглянула на отца Белл и простодушно улыбнулась ему.

— Прошу прощения, лорд Уорт, но не могла же я флиртовать с вами. Леди Уорт убила бы меня за это.

— А я — нет? — спросила Белл, едва сдерживая смех, ее ярко-голубые глаза весело блестели.

— Нет. Ты слишком добра.

— Значит, я не добра, — поддела ее Каролина.

Генри открыла рот, затем закрыла его, затем снова открыла и произнесла:

— Кажется, я попала в переплет!

— И в какой же переплет?

У Генри подпрыгнуло сердце в груди при звуке до боли знакомого голоса. В дверях стоял Данфорд, такой красивый, что у нее перехватило дыхание. На нем были темно-желтые бриджи и темно-зеленое пальто.