Плутовка

Когда он забрался на кровать и лег на бок, он сразу же почувствовал запах Генри, оставшийся на подушке. Проклятие! И почему ей не лежалось на одном месте? И зачем только она перелегла на другую половину кровати? Теперь все подушки хранили ее аромат, едва уловимый аромат лимона, постоянно сопровождавший Генри. В довершение ко всему она часто ворочалась во сне, так что, даже оставаясь все время в одной позе, он не чувствовал себя в полной безопасности.

«Не дыши носом, — твердил он про себя, — не дыши носом». Она перевернулась, очень тихо.

«Заткни уши». Генри смешно почмокала во сне губами и снова перевернулась. «Дело не в ней, то же самое произошло бы с тобой, окажись любая другая на ее месте», — говорил в нем один человек. «Брось, — возражал другой, — признайся, тебе нужна только Генри, очень нужна». Данфорд заскрежетал зубами и начал молиться, чтобы к нему пришел сон. Молился очень усердно. А он никогда не был особенно религиозным.

Генри было тепло. Тепло и мягко и… умиротворенно. Ей приснился чудесный сон.

Она точно не помнила, что ей снилось, это было не важно, сон принес ей ощущение странного томления. Она ворочалась во сне, сладко вздыхая всякий раз, когда до нее доносился запах нагретого дерева и бренди. Это был приятный запах. Напоминающий ей о Данфорде. От него всегда пахло нагретым деревом и бренди, даже если он не брал в рот ни капли. Удивительно, почему от него так пахло? Удивительно, почему Данфордом пахло в ее постели?"

"Генри широко открыла глаза. Удивительно, как он очутился в ее кровати? Из ее груди вырвался невольный вздох, прежде чем она успела вспомнить, что находится в гостинице, по дороге в Лондон, и что совершила поступок, который ни одна воспитанная девушка ни за что в жизни не совершила бы.

Она предложила мужчине разделить с ней ложе! Генри прикусила губы и села в кровати. Но ведь ему было так неудобно. Избавить его от бессонной ночи и боли в спине не было таким уж большим грехом. Он ни разу не дотронулся до нее. Дьявол, ему и не надо было делать этого. Он был словно раскаленная печь. Ей казалось, что она смогла бы почувствовать тепло его тела, будь он даже на противоположном конце комнаты. Уже светало, и вся комната была залита розовым светом. Генри посмотрела на лежавшего рядом мужчину. Она очень надеялась, что этот поступок не погубил ее репутацию. Это было бы несправедливо, ведь она не сделала ничего постыдного, хотя и чувствовала к нему сильное влечение. Теперь она могла сознаться себе в этом.