Плутовка

Внезапно Данфорд услышал негромкое жужжание, похожее на… Пчелы!"

"Оцепенев от ужаса, он смотрел, как она опустила руку в кишащий улей. Кровь прилила к его вискам, он услышал биение своего сердца. Еще секунда, и эту сумасшедшую атакуют тысячи пчел! Он не мог ничего предпринять, так как любое его движение только еще больше разозлит насекомых.

— Генри, — тихо, но требовательно произнес Данфорд, — немедленно вернись назад.

Она помахала ему другой рукой.

— Я уже делала это раньше.

— Генри! — повторил он, чувствуя, как на его лбу выступил пот.

Осторожно она вынула руку, в которой держала большой ломоть медовых сот.

— Я иду. Уже иду. — Балансируя, Генри с улыбкой направилась к нему.

И лишь когда она отошла на безопасное расстояние от улья и страх отпустил его, Данфорда охватила дикая ярость. Ярость, что она посмела так бессмысленно и глупо рисковать собой у него на глазах.

— Никогда не смей больше делать этого! Ты слышишь меня? — Он грубо тряс Генри, вцепившись в ее плечи.

— Говорю тебе, я и раньше делала это. Ничего страшного не происходило.

— Генри, я видел, как сильные мужчины гибли от пчелиных укусов. — Его голос дрогнул.

Она судорожно сглотнула.

— Я слышала об этом. Не все же реагируют на пчелиные укусы таким образом, и уж, конечно, не я.

— Скажи, что никогда не сделаешь этого снова. — Он с силой потряс ее. — Клянись!

— Данфорд, прошу тебя, — закричала она, — ты делаешь мне больно.

Он еще раз потребовал:

— Клянись!

Она всматривалась ему в лицо, пытаясь понять, что с ним происходит. Генри увидела, как вздулась вена на его шее. Он был взбешен, и куда сильнее, чем в тот день, когда они строили свинарник. Она почувствовала, что он с трудом сдерживает себя. Генри попыталась заговорить, но услышала собственный шепот:

— Ты говорил, что когда рассердишься по-настоящему, я это сразу пойму.

— Клянись!

— Сейчас ты рассердился по-настоящему.

— Клянись, Генри.

— Если для тебя это так важно…

— Клянись!

— Я… я клянусь, — от смущения, ее серые глаза стали совсем большими, — я клянусь, что больше никогда не подойду к пчелиному улью.

Прошло несколько минут, прежде чем его дыхание стало ровным и он наконец разжал свои руки.