Плутовка

Портниха обещала, что платья будут доставлены в Стэннедж-Парк через неделю. У Генри чуть было не слетело с языка, что она и сама с радостью приедет за ними, если это понадобится. Еще не так давно она и предположить не могла, что не будет возражать против поездки в Труро. Конечно, она не хотела считать себя пустышкой, которую простое платье может сделать счастливой, однако не признать, что оно давало ей новое чувство уверенности в себе, она не могла.

Что же касается Данфорда, он понял: кто бы ни выбирал те ужасные платья для нее, ясно, что это была не Генри.

И еще он понял одну вещь: ему было безумно приятно видеть, как счастлива Генри. И это не могло не удивлять его.

Данфорд и Генри сели в экипаж и отправились в обратный путь. Они ехали уже достаточно долго, когда Генри вдруг нарушила молчание. Она взглянула на Данфорда и спросила:

— У тебя нет сестры, правда?

— Нет, — тихо ответил он, не в силах солгать ей.

Она немного помолчала. Затем робко положила свою руку поверх его:

— Спасибо.

Глава 7

Данфорд был несколько разочарован тем, что на следующее утро Генри вышла к завтраку в своей обычной одежде — рубашке и бриджах. Увидев его удивление, она улыбнулась:

— Не хочешь же ты, чтобы я испортила свое единственное приличное платье? Ты забыл, что сегодня мы собирались обойти границы поместья?

— Да, ты права.

Она села за стол и положила на тарелку немного яичницы.

— Ты ничем не отличаешься от всех остальных мужчин. Вам непременно надо знать точно, чем вы владеете, — постаралась поддеть его Генри.

Он чуть наклонился вперед, его глаза весело заблестели.

— Я повелитель в своем королевстве, прошу запомнить это, плутовка.

Она рассмеялась:

— Послушай, Данфорд, из тебя бы вышел первоклассный средневековый феодал. Подозреваю, что где-то глубоко в тебе сидит настоящий тиран.

— А какое веселье начинается, когда он выходит наружу!

— Тебе только так кажется, — поспешила заверить Генри, продолжая улыбаться.

Он тоже улыбнулся, не предполагая, как магически действует на нее его улыбка. У Генри засосало под ложечкой, и она принялась завтракать, надеясь, что еда успокоит это странное ощущение.

— Поспеши, Генри, — поторопил он, — я хотел бы выехать пораньше.

После этих слов миссис Симпсон громко хмыкнула: часы показывали половину одиннадцатого.