Плутовка

 — Генри вдруг поняла, что допустила непростительную бестактность по отношению к Биллингтону. Она замолчала и, повернувшись к нему, поправила себя: — Разумеется, к присутствующим это не относится.

— Разумеется.

— Прошу вас, не думайте, что я сказала это из вежливости. Не меньше сотни людей, с которыми я даже не знакома, побывали сегодня у меня с визитом. Поэтому я искренне обрадовалась, когда приехали вы. Ведь мы с вами знакомы, и, что гораздо важнее, вы мне очень нравитесь.

— Неплохое начало, моя дорогая, — поддел Данфорд и похлопал ее по руке, будто подавая знак, что ей не стоит особенно распространяться по этому поводу.

Биллингтон распознал едва заметное неудовольствие на лице Данфорда и с улыбкой поднялся со стула:

— Я всегда гордился своей способностью вовремя откланяться.

Данфорд тоже встал и, проводив Биллингтона до двери, по-свойски похлопал того по плечу.

— Я всегда восхищался этим твоим качеством, Биллингтон.

Губы графа дрогнули в улыбке, и он галантно поклонился Генри:

— Мисс Баррет.

Через секунду они остались вдвоем.

— Я было подумал, что он никогда не уйдет. — Данфорд глубоко вздохнул, закрывая за ним дверь.

— Злодей, ты просто вынудил его уйти и не воображай себе, что дверь останется закрытой дольше двух минут. Леди Уорт сейчас же пришлет целую толпу слуг присматривать за нами.

Он снова вздохнул:

— Мужчинам свойственно надеяться.

Генри загадочно улыбнулась:

— Женщинам тоже.

— Правда? Данфорд потянулся к ней, и она почувствовала его дыхание на своем лице. — На что же ты надеешься?

— На многое. На то и на это, — уклончиво ответила она.

— На это? — Он поцеловал ее в краешек рта. — Или на то? — Он поцеловал в другой.

— По-моему, я сказала, на то и на это.

— Верно. — Он повторил оба поцелуя.

Генри удовлетворенно вздохнула и прижалась к нему. Он нежно обнял ее и уткнулся носом в ее затылок. Однако вскоре поднял голову и спросил:

— Как ты думаешь, сколько времени у нас осталось до того, как Каролина спустит своих псов?

— Около тридцати секунд.

Он нехотя разомкнул объятия, сел напротив и достал из кармана часы.

— Что ты делаешь? — смеясь, спросила Генри.

— Проверяю тебя, моя дорогая. — Они посидели молча не больше двадцати секунд, затем он цокнул языком и покачал головой. — Ты проиграла. Кажется, я мог еще несколько секунд обнимать тебя.

Генри закрыла глаза и покачала головой. Он был неисправим.