Ваше Сиятельство 4т (СИ)

Она тут же взмыла к потолку и с жутким ментальным воплем заметалась по коридору. Сейчас ее нельзя было отпускать. Нужно было взять сколько получится ментальности барона. Ментальность — это не только память, но и привычки, особенности, образ мышления и много чего еще.

— Стоять! Замри! — мысленно повелел Родерик, и протянул к тонким телам барона свою удлинившуюся конечность.

Сам же, нырнул в мертвое тело. Сейчас требовалось сделать почти невозможное: разделить внимание так, чтобы часть существа серого мага сливалась, сживалась с физическим телом, другая часть успела взять у души барона все то, что будет полезно для восстановления памяти.

Вот с последним вышло не очень хорошо. Родерик смог удержать напуганного призрака лишь на несколько мгновений — тот рванулся изо всех сил и с беззвучным воплем вылетел в окно, за которым зачинался рассвет. А через миг раздался еще один вопль, теперь уже вполне слышимый обычным человеческим слухом — это был вопль Родерика. Родерика соединившегося с ожившим телом и тут же испытавшего всю немалую боль в разбитой голове, вывихнутой руке и многочисленных ушибах. Однако орал серый маг не столько от физической боли, сколько от неожиданности, от невероятных новых ощущений, нахлынувших точно цунами. Орал от того, что свежий воздух вдруг ворвался в легкие и тут же вылетел из них с жутким звуком.

Вопль Родерика (теперь уже новоявленного барона Семенова) подхватил кто-то из юных целителей, стоявших рядом с каталкой. Наверное, кричал тоже от неожиданности. Студентка академии магов-целителей, что стояла по левую руку от Марка Ефрамовича, коротко взвизгнула и упала в обморок.

Сам Марк Ефрамович побледнел, выпучил налитые крайним изумлением глаза, затем торопливо надел очки, словно желая лучше разглядеть, что же такое помешало барону Семенову благополучно отдать душу богам. Однако, хуже всех отреагировала старушка на каталке, та самая, которой Марк Ефрамович обещал «жить да жить». Она приподнялась, испуганно глядя на барона Семенова, захрипела, пытаясь что-то сказать, и тут же умерла.

В этот момент из зала ожидания вернулся санитар Алексей и торжественно объявил:

— Ну сказал я ей, что он помер — девица в истерике.

— Не надо было говорить, — сказал Марк Ефрамович, хмурясь так, что его широкий лоб пошел кривыми морщинами. — Вернись, и скажи, что жив! — Он все еще смотрел сквозь толстые стекла очков на рыжего барона, отчаянно хватавшего ртом воздух. Затем распорядился: — Старушку все же накройте, померла, так померла.