Ваше Сиятельство 4т (СИ)

 — Что-нибудь есть более важное, чем просто слухи?

— Ещё как, Александр Петрович! Вас снова спрашивали люди из… — дворецкий поспешил к своей конторке, перевернул лист и зачитал: — Из канцелярии Надзора Чести и Права Его императорского величества. Граф Захаров Иван Ильич. Говорит, очень хотел бы пообщаться с вами. Также вчера под вечер был Торопов Геннадий Степанович из сыскного агентства имени Скуратова — прочитал он, водя пальцем по листу бумаги.

— Спасибо, Антон Максимович. Разберёмся, — вторая запись в книге дворецкого меня заинтересовала больше.

Значит, у Торопова были какие-то важные новости. Он пытался связаться со мной через эйхос и у него не получилось по вполне очевидной причине: мой-то стараниями Громовержца сгорел. Как-то не везёт мне на эйхосы. И что интересно, дворецкий сказал: «Торопов из сыскного агентства имени Скуратова» — вот так, решили они с почтением отнестись к имени Скуратова Фёдора Тимофеевича — приятно и похвально. После этого я ещё больше зауважал Торопова. Жаль, что из-за последних событий я не попал на похороны Фёдора Тимофеевича, но память о нём обязательно почту как полагается.

Захаров… вот его интерес к моей персоне был нежелательным. Но что поделаешь, работа у императорских «надзорщиков» такая — совать свой нос, куда не просят. Хотя сам Захаров как человек мне был приятен. Надо будет — найдёт, пообщаемся. Я ни от кого не скрываюсь.

Я постоял возле гостиной ещё минут пять, выслушав Дениса и парней из охраны, их сообщения о вызывающих подозрения прохожих и эрмиках, иногда проезжавших возле нашего дома.

Затем направился к маме.

— Саша! — Елена Викторовна вскочила с дивана, едва я открыл дверь. — В самом деле был у Артемиды? Боги, как же хорошо всё!

— Да, мам. Только не надо, об этом всем рассказывать, — мы обнялись. — Люди к такому будут относиться с недоверием.

Последние мои слова она будто не услышала и начала расспрашивать:

— А почему так случилось? Что за интерес у Небесной к тебе? Это же не просто так, Саш! И почему она забрала тебя на столько дней? — графиня взволнованно разглядывала меня.

 — У тебя будто глаза светятся. Почти как у самой Охотницы. Присаживайся, немедленно расскажи мне всё!"

"И я присел на диван, переложив на столик журналы, которые читала графиня. Рассказал ей не всё, а лишь такое, что придало бы маме спокойствия и уверенности в том, что дела мои действительно идут хорошо и всё складывается благоприятно.