В окружении

блять…

– Упираться? Это перестать повторять? Потому что, Дилан, – произнес Эйс, его

теплое дыхание призрачно отражалось на моих приоткрытых губах, пока он продолжал

удерживать меня в плену своим властным взглядом. – Мой член упирается сильнее, чем

никогда, с того момента как я догадался, что Алехандро тот, кто следил за нами, когда я

затрахал тебя до того состояния, что ты не смог идти в ту ночь в «Syn».

Проклятье…Напоминания, почему мы вернулись в эту машину, несущуюся через весь

город к дому Эйса, было достаточно, чтобы дернулись вверх мои бедра под давящей ладонью

Эйса.

– Помнишь свои ощущения? – спросил он, смыкая пальцы на эрекции, над которой

был безнадежно потерян мной контроль. – Когда я раздевал тебя догола, и как ты вставал на

колени передо мной? Перед ним?

Я ахнул и потянулся вниз своей рукой, чтобы прижать его крепче к себе. Однако, это

было недостаточно.

боль, которую он зародил своими словами, образами и яростным способом, которым

удерживал мой взгляд, как вроде какого–то сексуального волшебника.

– Помнишь? – спросил он снова, на этот раз интонацией, которая подразумевала, что

он ждал ответа.

Я поднял руку оттуда, где она покрывала его, и вцепился в его бицепс, настолько

сильно, что даже удивился, что он не попросил меня отпустить его.

сорвать мною горячо любимую крышу своим чертовски пошлым воспроизведением одной из

самых жарких ночей в моей жизни, тогда мне нужно хоть что–то, за что держаться.

– Да, – ответил я томным голосом, который даже не узнал. Эйс медленно кивнул, а

затем потянулся, чтобы выпустить мою рубашку из штанов, позволяя ее длине упасть поверх

того места, где секундой ранее касалась его рука.

Когда мой взгляд скользнул к окну, чтобы узнать притормозил ли кто–то рядом с нами

или висит у нас на хвосте, голос Эйса переключил меня обратно на него.

– Закрой глаза, – попросил он, и я недоверчиво уставился в ответ. – Представь, что мы

снова там…в «Syn»…все взгляды устремлены на нас, когда я прикасаюсь к тебе.

Его рука переместилась под мою рубашку, и он расстегнул пуговицу моих штанов, а

затем потянул молнию вниз.