В окружении

И румянец, который согревал кожу на щеках Эйса,

означал, что я успешно выманивал дикаря наружу.

– Это говорит о том, что мне необходимо посмотреть на него…

Я усмехнулся, вытягивая ногу обратно на кровати, проследил, как он уходит к в

основном пустому комоду в углу моей квартиры, понимая, за чем он идет.

Презервативы. Смазка. Да, я еще не упаковал тот ящик. Возьми их – поживее.

– Думаю, ты прав. Я хочу уйти с шумом, – сказал я, расстегивая пуговицу на своих

шортах и опуская вниз молнию.

нагло поправил эрекцию, которая натягивалась под его молнией.

– Снимай их, – сказал он, когда я скользнул ладонью внутрь. – Я хочу, чтобы ты все

снял, Дилан. Сейчас же.

Блять. Когда Эйс становится таким, мои мозги чуть ли не вытекали через уши.

Властный, сексуальный и полностью сосредоточенный на нашем общем наслаждении. Я

знал, что бы ни последует в следующие несколько минут, это оставит меня в большей

степени расслабленным – и возможно, если мне повезет, я отключусь от переизбытка

удовольствия.

Удерживая на нем взгляд, я скользнул большими пальцами под шорты и боксеры и

стянул их со своей задницы и бедер, вниз по ногам быстрее, чем когда–либо прежде. Когда я

скинул их на пол, Эйс облизал свою нижнюю губу и расстегнул пуговицу, потянув за молнию

своих брюк.

– Футболку тоже, – приказал он.

Господи.

– Немедленно. Дилан.

Я сдернул ее через свою голову, швырнул куда–то в сторону и затем лег обратно на

спину, вцепившись в основание своего члена. Стон прогрохотал в моей груди от

удовольствия прикоснуться к самому себе, а когда Эйс выругался, я повернул голову на

подушке, чтобы увидеть, как он засунул свою руку в штаны, чтобы погладить собственную

длину.

Есть что сказать, находясь полностью обнаженным, под голодным взглядом своего"

"любовника.

удовольствие от своих прошлых встреч, и всегда считал себя универсальным партнером, был

счастлив как принимать, так и отдавать. Но черт меня возьми, если я постоянно не падал на

колени или не заваливался на спину ради этого великолепного мужчины. Во мне

просыпалось то ненасытное желание, когда дело касалось Эйса. Это никак не объяснить.