В окружении

Тогда его взгляд стал

серьезным, как будто другая мысль только что посетила его голову, а затем он заговорил:

– Ты предлагаешь, потому что хочешь? Или из–за того, что произошло с Брендой?

Я потянулся за его запястьем и потянул его руку вниз на матрац между нами, а потом

погладил его щеку и губы.

– Я предлагаю тебе потому, что хочу быть с тобой. Утром, днем, ночью. Я – жадный.

Я хочу, чтобы все твое свободное время было моим, – я перевернулся на спину, уставившись

в глаза, сосредоточенные на мне.

Угу, я наверняка, казался, каким–то контролирующим придурком. Но я не это имел

ввиду. Я не хотел становиться единственным центром в его жизни. Я просто хотел быть в ней

в каком–то постоянном качестве. Я хотел делить с ним хорошее и плохое.

– Это звучит безумно, я знаю…

– Нет, – произнес он, подкатываясь ко мне. Я протянул через постель к нему руку,

чтобы притянуть ближе, и простынь скользнула по изгибу его бедра, когда он прижался

своим обнаженным передом к моему боку, а затем лег щекой на мое плечо.

– Это звучит превосходно, – прошептал он в мое ухо.

Я посмотрел в его сторону, и когда та же застенчивая улыбка повторилась, я

почувствовал, как грудь почти разрывает от любви к нему.

– Да?

Дилан прикусил свою нижнюю губу и кивнул, перед тем как наклониться и уткнуться

носом в изгиб моей шеи.

– Я тоже жадный.

Когда он произносил это, Дилан провел пальцами по моей груди, подражая моему

жесту до этого, распластав ладонь поверх моего сердца.

– Спасибо за прошлую ночь.

– Я не сделал…

– Ты был рядом, – сказал он, а затем мазнул губами по моей щеке. – Ты выслушал

меня. Ты поддержал меня. И Эйс?

– Да? – спросил я, поворачиваясь так, что наши носы соприкоснулись, и когда я

увидел блестящий след от одинокой слезы на его щеке, я нежно поцеловал его губы, и он

прошептал:

– Ты заставил меня чувствовать себя в безопасности.

Я перекатил его на спину, и когда навис над ним, я обхватил его голову своими

ладонями и прошелся большими пальцами по его щекам.

И у меня не было сомнений, пока я смотрел на него сверху–вниз, что я влюбился

сильнее в него, чем в любого другого человека. И пока Дилан лежал и смотрел на меня с

таким доверием, – из–за которого, если бы я не сходил по нему с ума, я мог бы свернуть горы

– и я гордился этим. Я хотел этого доверия.