В окружении

Пока мы брели по грязной дорожке, которая тянулась вдоль огороженного сада Зигги,

Солнышко становилась все подозрительно задумчивей, и я мог сказать по тому, как она

вцепилась в мою руку, о чем бы она ни собиралась поговорить, это висело тяжелым грузом

на ней. А это означало только одно – Бренда.

И я знал почему. Я активно избегал этого, после того утра в «Syn», когда моя и Эйса

жизни перевернулись с ног на задницу. Это был легкий способ. Удобный способ оттолкнуть

тему в сторону, которую мне неудобно было обсуждать, но и в то же время, я знал, что она

никуда не денется.

выложить ему несчастную историю о своем детстве, до того как он услышит это от кого–

нибудь другого. А по тому, как журналисты неуемно копались в каждом аспекте моей жизни,

не было ни одного сомнения, что этот разговор просто необходим в ближайшее время.

Когда мы дошли до конца дорожки, Солнышко остановила меня и посмотрела вниз на

мои лоферы.

– Ты же понимаешь, что он воспримет это как оскорбление, если ты не снимешь их и

не ощутишь траву между пальцев.

Я усмехнулся, зная, что она права. Зигги очень гордился своим садом и обширным

простором травы, которая растянулась по площади всей земли до заднего двора, где жил

Леннон.

Я снял свои туфли, а затем шагнул вместе с ней на прохладный ковер травы. Боже,

мне так не хватало этого места. Было так легко увязнуть в суете города, увлечься всеми

благами жизни, где все были поглощены своими телефонами, компьютерами, соцсетями, и

кто чем еще.

Солнышко повела нас по траве, к группке деревьев с правой стороны от нашей земли,

и пока она шла, она поглаживала ладонью мою руку.

– Мы очень рады, что ты привез Эйса домой, чтобы познакомиться с нами.

– Я тоже, – оглянулся на нее. – Он нуждался в этом, – а затем я поправил себя. – Мы

оба нуждались в этом.

Солнышко кивнула.

– Я даже не представляю, на что похожа его жизнь. Все это изучение. Двадцать–

четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

– Это сплошное безумие. Он даже не может дойти до своей машины без какого–то

фотографа, который будет впихивать ему в лицо камеру или микрофон."

"Солнышко остановилась и посмотрела на меня, и я сразу же понял, о чем она

волновалась. Это было написано на ее встревоженном лице.