В объятьях звёзд (СИ)

Добирается до бёдер, впивается пальцами, чуть приподняв мой таз. И, отстранившись, толкается вновь. До искорок. До звёздочек. До молний в глазах.

Тело вибрирует, натягивается как струна. А Старкар — умелый музыкант, играет мной. Держит крепко, смотрит жадно. И, сцепив зубы, улыбается, продолжая вонзаться. С оттяжкой, сильно, мощно. Рывок. Ещё один.

– Иди ко мне, – не уверена, что он понял сквозь стоны мою просьбу, но Стар падает на локти, накрывает, подгребает под себя и с диким голодом набрасывается на губы.

Меня просто размазывает его напор. Уничтожает. Разносит. Каждый толчок — словно взрыв сверхновой. Задыхаюсь, но требую не останавливаться. Царапаюсь, кусаю за губы, шею. Его голод передался и мне. Хочется заклеймить его.

Очередной толчок. Ещё один укус. Мужское рычание вибрацией отдаётся во всём теле, и мы стонем в унисон, взрываясь в ошеломительном освобождении.

Сердце колотится в ушах. Каждая клеточка вибрирует от удовольствия. Меня трясет или Старкар содрогается. Неважно. Мужчина… Муж.

– Такая нежная, маленькая, – шепчет мужчина, водя носом по разгорячённой коже подбородка, щеки, и выпрямляется, чтобы посмотреть в глаза мои бесстыжие. Смущённо улыбаюсь, стирая с губ кровавые разводы. Опять его укусила сильнее, чем нужно было. – А горишь так, что сжигаешь в пламени, кости плавишь и разум отключаешь.

– Стар, – останавливаю, перебираю влажные волосы на висках. Ловлю его взгляд. Муж выгибает бровь, слушает внимательно. – Убери проекции.

– Уверена? – напрягается он, перехватывая за щёки. Киваю, продолжая удерживать зрительный контакт, и несмело улыбаюсь.

Старкар щёлкает пальцами, и голубое небо пропадает. Как и пейзажи на стенах. Мы оказываемся в темной, со всех сторон застеклённой комнате.

Я в объятьях Стара. В самых надёжных, тиранистых, но защищённых объятьях. Прикрываю глаза, притягиваю его, укрываюсь и расслабляюсь окончательно.

Просыпаюсь среди ночи от очередного давления и жара. Резковато вскидываюсь, замечая на окнах пегасов. Значит, Стар перенес меня в каюту.