В Коктебеле никто не торопится

– Ну, почему в нашем городе не бывает такой сметаны? – горестно спросила мама, облизывая ложку. – Что, здесь коровы жирнее, что ли?

– Мамочка, ты дома сметану в магазине покупаешь, – засмеялась Полина, – а в магазине такой сметаны не бывает.

– У нас и на рынке такой сметаны нет почему-то, – не хотела сдаваться мама.

– Мамуля, а если бы и была? Этот стаканчик, который мы за десять минут умяли, стоит двести рублей, – грустно сказала Полина. – Часто ты бы дома себе такую сметану позволяла?"

"– Нечасто, – согласилась мама и вздохнула.

– Угу, – кивнула Полина.

После ужина она уселась в шезлонге, включила торшер, стоящий на балконе, и уткнулась в книжку, взятую с собой в отпуск, но пока так и не открытую. Маленький мотылек бился о край тканевого торшера, пытаясь пробиться к лампочке, но плотный абажур надежно защищал его от возможных неприятностей.

– Пиши по три письма на дню, в разлуке краткой плачь, Лети к открытому огню, сама в ночи маячь. Грей в кулаке зажатый ключ от не своих дверей. Измучь себя, других измучь влюбленностью своей, – пробормотала Полина. – Вот я же сижу и, вглядываясь в темноту, жду, что Никита, подобно трубадуру, сейчас придет под мой балкон. А он не придет, потому что трубадуры в реальной жизни не встречаются.

Прошелестели за спиной неуверенные шаги Оли. Сестра вышла на балкон, села во второе кресло и грустно уставилась Полине в лицо.

– Ты чего, Олька? – спросила та, подсознательно радуясь, что может отвлечься от своих невеселых мыслей.

Она терпеть не могла состояние влюбленности.

Если любила она, то предмет ее страсти всегда с разной долей благосклонности лишь принимал ее любовь, ничего не давая взамен.