В Коктебеле никто не торопится

Торговки наперебой предлагали ей попробовать свою продукцию, и она остро пожалела, что только что сходила на обед и, как следствие, была не голодна. Стараясь удержаться в рамках разумного, она купила двести граммов рассыпчатого, будто сладкого творога, пятисотграммовый пластиковый стаканчик сметаны, головку домашней брынзы и поспешила к фруктам. Пополнив свои запасы крупной, чуть влажной голубикой и малиной, которые должны к ужину украсить молочное пиршество, она, еще раз посчитав в уме деньги, прикупила несколько крупных и очень сладких груш, над которыми кружились полосатые осы, крымский виноград и свежий инжир, которого никогда раньше не ела.

Пакет в ее руке становился все тяжелее, и Полина призвала себя остановиться, понимая, что иначе ей будет просто не дотащить свои покупки до гостиницы. Впрочем, в следующем торговом ряду благоразумие снова оставило ее. Здесь торговали домашними тортами. «Наполеоны» с тончайшими хрустящими слоями, промазанными нежным масляным кремом, медовики, вокруг которых пчелы не просто летали, а как безумные совершали какие-то, только им одним понятные, ритуальные танцы, сметанники с черносливом, эклеры, грушевые торты, яблочные шарлотки… Все это великолепие испускало тонкий, смешивающийся в воздухе аромат, от которого слюнки начинали течь так обильно, что в какой-то момент Полина испугалась, что сейчас захлебнется.

«Мамочки мои, – подумала она. – А что бы я делала, если бы пришла сюда голодная. У меня бы обморок приключился, наверное, от всех этих видов и запахов.

Полная, веселая продавщица взвесила и упаковала ей здоровенный кусман «Наполеона», которого маме, по самым скромным подсчетам, должно было хватить дня на три, не меньше, и теперь аккуратно отрезала медовик, от одного взгляда на который у Полины мутилось в глазах от вожделения.

– Лариса, – вдруг услышала она и чуть не выронила из рук пакет с покупками.

Полина обернулась, стараясь, чтобы резкость движений не выдала ее острого интереса к тому, что происходило у нее за спиной. Там махала руками ее соседка по пляжу, та самая, в панамке на коротких светлых волосах. Правда, сейчас панамки на ней не было. Таща под руку своего худощавого мужа в золотых очках, она через толпу прокладывала себе дорогу к совершенно незнакомой Полине женщине.