В Коктебеле никто не торопится

Плакала Оля. Полина вскочила с лежака, неловко встав на острый камень, подвернула ногу, охнула от боли и, хромая, побежала в сторону громко плачущей Оли. Рядом с сестренкой стоял разъяренный Костик. Он крепко держал Олю за руку, и под его пальцами на ее белой, едва подернутой загаром коже уже выступали безобразные красные пятна.

– Ты что делаешь, скотина? Отпусти ее немедленно. – Полина коршуном налетела на Костика, ударила его кулаком по голове и вцепилась в судорожно стиснутые на Олиной руке пальцы.

– Акушка, акушка, – рыдала Оля.

Скосив глаза, Полина увидела, что у лежака, на котором загорал Костик, стоит раззявленный рюкзак, в котором виднеется куча морских раковин. Одну из таких раковин Оля держала в руке. Той самой, в которую мертвой хваткой вцепился Костик, оставляя синяки."

"– Ты что, вытащила у него из рюкзака раковину? – строго спросила Полина у сестры и со всего маху ударила Костика по руке. Удар пришелся в косточку на запястье, он охнул и от неожиданности отпустил Олю.

– Она ы-пала. Я не о-тела брать у-ое. – Оля отчаянно всхлипывала. – Я о-тела пос-ма-эть, аюска.

«Она выпала. Я не хотела брать чужое, я хотела посмотреть моллюска», – перевела Полина и скосила глаза на раковину на ладошке сестры. Та была крупная, лакированная, с красивым, очень симметричным завитком. Из ее розового зева действительно виднелось что-то белое.

– На, забирай свое дерьмо.

– Полька, я не хотел. – В голосе Костика сквозила растерянность. – Я просто подошел к лежаку и увидел, что она раковину держит. Решил, что она в рюкзаке моем рылась. А я с детства не терплю, когда мои вещи без разрешения трогают. Вот меня и накрыло. Сам не знаю, что я с цепи сорвался. Я эти раковины вчера в Новом Свете купил. Как сувениры для друзей в Москве.

– Пошли отсюда. – Полина обняла Олю и повела ее к своему лежаку. – Даже не подходи больше к этому уроду, поняла?

Оля закивала головой. Ее била крупная дрожь, сестра икала и тяжело дышала.

– Я бы не а-била. Я не а-тела.

«Я бы не разбила, я не хотела». Полине стало ужасно жалко несчастную Олю, которая действительно не хотела сделать ничего плохого.