В Коктебеле никто не торопится

Полина скорее дала бы себя убить, чем подвергла опасности маму и сестренку. Однако и оставаться на ночной улице тоже было небезопасно. Рано или поздно толпа отдыхающих, в которой ей ничего не грозит, разойдется по дамам, и тогда Полину можно будет брать, что называется, за жабры голыми руками.

Решение пришло внезапно. Нырнув в калитку Дома писателей, Полина быстро пошла по вымощенной плиткой дорожке ко входу в ресепшен.

– Чем вам помочь? – Из-под свода подвального помещения выступил немолодой охранник.

– Мне нужно срочно найти одного из ваших гостей, – быстро сказала Полина. Краем глаза она видела, как ее преследователь зашел на территорию отеля и теперь прохаживался по тропинке, ведущей к арт-галерее «Подзаборники». – К сожалению, я не знаю его фамилии. Только имя. Его зовут Никита, он писатель и…

– Простите, мы не даем сведения об отдыхающих, – пресек ее охранник. – Так что, даже если бы вы знали его фамилию, это бы ничего не меняло.

– Но мне очень нужно, поверьте. – В голосе Полины зазвучало отчаяние. – Это практически вопрос жизни и смерти.

– Ну, покричите под окнами. – Охранник слегка пожал плечами. – Половина номеров сюда выходит, так что, может, услышит вас ваш знакомый.

– Уже услышал. – С балкона, который располагался на первом этаже практически рядышком с лестницей на ресепшен, сквозь ночную тьму ей улыбался Никита, и у Полины даже ноги ослабли от острого облегчения. – Ты чего шухер поднимаешь, Пони? Случилось что?

– Никита, мне нужна твоя помощь, – быстро ответила Полина, подходя к самому балкону.

– С мамой, что ли, поссорилась?

– Нет. – Она опасливо посмотрела в сторону «Подзаборников», где в свете фонаря была видна голова сопровождавшего ее соглядатая.

– Так, щас разберемся, поднимайся вон там. Моя дверь первая справа, – сказал Никита, и она послушно потрусила в сторону лестницы.

– Никита, мне нужно у тебя переночевать, – зайдя в комнату, быстро сказала она и зажмурилась, чтобы не видеть смешинок в его глазах.

– Уже подумал, – перебил он ее.

– Никита, мне не до смеха. – Она судорожно сглотнула и сжала руки в кулаки. – Похоже, я вляпалась в какую-то нехорошую историю. И теперь… В общем, за мной следят.

Смешинки в глазах сменились недоверием, потом выражение лица писателя стало серьезным.