В Коктебеле никто не торопится

 – Если от меня сумма придет, полиция же наверняка заинтересуется, кто деньги прислал, зачем. Мне не хотелось бы быть в это втянутой.

– Господи, ну, сделай анонимный перевод, такое возможно, – нетерпеливо сказала Лариса. – В конце концов, я не буду против, если ты сделаешь это потом лично. Вернешься из отпуска и съездишь к старушке, оставишь пакет с деньгами в почтовом ящике. Тебя и не увидит никто. А твои услуги я оплачу.

– Да не в деньгах дело, – воскликнула Полина. – Как же вы не понимаете?

– Это ты не понимаешь, – оборвала ее Лариса.

 – Пойми ты, мне больше не на кого положиться. Либо деньги присвоят, либо меня с потрохами сдадут, либо и то, и другое. Пожалуйста, очень тебя прошу! Его мама старенькая совсем. Болеет. А теперь еще и по сыну убиваться будет. Совсем сляжет. Ей просто необходимо помочь!

– Ладно, – решилась Полина, которая вдруг вспомнила потерянные глаза Димы, сидящего на морском берегу, и его протяжное и полное надежды и муки «Лариса?» – Я передам деньги.

Только в тот срок, который сочту приемлемым и безопасным для себя, хорошо?

– Конечно, как скажешь. – Лариса торопливо сняла с плеча большую холщовую сумку-мешок, которую всегда носила с собой, и протянула Полине завернутый сверток, довольно плотный и пухлый. – На, возьми. Если хочешь, можешь открыть и убедиться, что это действительно деньги, а не взрывчатка или наркотики. Только не здесь. Там десять тысяч долларов.

– Сколько? – глупо спросила Полина."

"– На первое время им хватит, а потом, когда шумиха уляжется, я еще что-нибудь придумаю, – не ответила на ее вопрос Лариса.

 – На, спрячь скорее. Не привлекай внимание. Вот тебе адрес, по которому мать Димы живет. Не потеряй, пожалуйста. А вот это тебе, за помощь. – Она снова нырнула в свою необъятную сумку и сунула Полине в руку что-то круглое и острое. Разжав ладошку, Полина увидела кольцо с крупным зеленым камнем.

– Что это? – изумленно спросила она.

– Изумруд, очень дорогой, потому что чистый, без примесей.

 – Голос Ларисы уже утратил былую растерянность, почти мольбу, и стал деловитым и сухим. – Бери, не отказывайся. Любой труд должен оплачиваться, а ты действительно оказываешь мне большую услугу.

– Я не возьму, – запротестовала Полина, но Лариса оглянулась, и лицо ее на секунду застыло.

– А вот и мои провожатые, – невесело усмехнулась она. – Все, иди. Разговор окончен. Если увидишь меня на улице, не подходи. И да, спасибо тебе.