В Коктебеле никто не торопится

 – Настюшка у нас, – он снова кивнул головой, теперь уже в сторону дочки, – очень пюре уважает. Мы ей каждый день кастрюлю варим. Так что картошкой мы поле засаживаем. Ну, капуста там у нас еще, морковь, свекла, тыква. Огурцы, помидоры, перцы. Вот сейчас приедем, лечо начнем катать, банок сто, не меньше.

– Неужели вы все это за зиму съедаете? – не выдержала Полина.

– Конечно, а как иначе? – Андрей, казалось, удивился ее вопросу. – Мы практически натуральным хозяйством живем. Нам санкции по барабану, у нас вся еда практически своя.

– Вы уже домой, значит, скоро? – зачем-то уточнила Полина.

– Ага, завтра-послезавтра еще тут, а затем ночью домой. Хочется уже на наши просторы, если честно. У меня ведь любимый вид отдыха какой? Сесть на машину, уехать в домик в лесу и там с ружьишком походить, лесным воздухом подышать.

Полина смотрела в его воодушевленное, открытое лицо и понимала, что этот человек не может быть преступником. Вот не может, и все тут! Ясный взгляд, речи, которые он вел, даже золотые коронки на верхних зубах – все выдавало в нем чистую цельную искреннюю натуру, не способную на подлость. Перед ней стоял простой мужик, без затей, бесхитростный, который никак не мог оказаться Прыгуном.

– Или он тут ни при чем, или он гениальный актер, или я вообще ничего не понимаю в людях, – пробормотала она.

– Везет тебе, Андрюха, – лениво потянулся на своем лежаке Костик. – Всегда завидовал людям, которые живут в глубинке. У вас там до природы один шаг. А у нас в Москве одни пробки и сплошная круговерть.

– Ты ж на телевидении работаешь, вот уж тебе я точно не завидую, – заметил Андрей.

– Да я не то чтобы на телевидении. Я в рекламе. Хотя телевизионную мы, конечно, тоже делаем, – поправил его Костик, и между мужчинами завязался диалог на тему «их нравов». Полине он быстро наскучил.

В дальнем углу пляжа вновь появилась женщина, торгующая кукурузой. Полина решила, что в этот раз обязательно купит початок, и приглашающе замахала той рукой.