В Коктебеле никто не торопится

– И что он тебе ответил? – полюбопытствовала Полина.

– Да сказал, что действительно боялся даже пальцем трогать, чтобы мама не заругала, что это он оттого, что я ему не родной. Но если бы знал, что я его когда-нибудь в этом упрекну, так лупил бы как сидорову козу. Тем более что поводы для этого я давал регулярно.

– Меня всегда удивляло, как много люди теряют в отношениях из-за одного только недопонимания, – медленно сказала Полина. – Вот твой Илья тебя вырастил, кормил-поил, любил, не порол, опять же. А ты всю жизнь считал себя ущербным оттого, что он тебе не родной.

– Я знаешь как радовался, что мы с ним это обсудили, пока еще не стало слишком поздно, – серьезно кивнул Никита. – И теперь я знаю, что он никогда нас с Лариской не делил и действительно относился ко мне как отец. И любит он меня по-настоящему. Так же, как мама. Выпили мы с ним за это. За понимание, как ты правильно сказала. И я лишний раз понял, что все нужно прояснять, сразу, пока все еще живы и все можно исправить.

Полина согласно кивнула, подождала, пока за Никитой закроется дверь в ванную комнату, откинула одеяло, вылезла из кровати, босыми ногами встала на прохладные плитки пола и даже зажмурилась от удовольствия. В дверь постучали. Полина раненым зайцем заметалась по комнате, судорожно ища, во что одеться.

Стук в дверь повторился. Полина ласточкой кинулась к шкафу, распахнула дверь и замерла перед стопкой Никитиных футболок, не зная, какую схватить.

На пороге стояла незнакомая девушка, которая при виде полуголой Полины вдруг отчаянно покраснела. Полина почувствовала, как краска следом заливает и ее щеки.

"– Здравствуйте, – сказала девушка. – Никита Максимович цветы заказал. Так вот, их привезли. Это вам, наверное? – В ее взгляде на Полину сквозило неприкрытое любопытство. И та снова почувствовала себя неудобно.

– Наверное, мне, хотя я не уверена, – призналась она.