Убийства в Бэджерс-Дрифт

Там они дышали озоном, играли в кегли, занимались садоводством и прочими полезными и приятными делами и выглядели весьма бодрыми, словно рыбешки в ручье.

— Не забуду.

— Лучше позвони сейчас, пока не устроился.

— Я уже устроился.

— А потом сможешь спокойно наслаждаться своим чаем.

Барнеби покорно выбрался из кресла. Ответила мать и, дежурно поинтересовавшись его здоровьем и здоровьем домочадцев, пустилась в отчет о прожитой неделе. Сюда входило описание восхитительного скандала, который случился в их творческой группе, когда почти столетняя старушка предложила организовать курсы натурщиц.

Закончила она, как всегда, фразой: «Сейчас позову папу».

После этого о своей неделе доложил Барнеби-старший. У него самым выдающимся событием оказался восхитительный скандал на встрече общества охраны памятников, причиной которого стал викторианский оркестровый павильон. «Вот ведь воинственный народ», — подумал Барнеби. А ведь когда родители переезжали, он представлял себе, что они будут проводить дни, мирно подремывая в своем зимнем саду.

Теперь он был вынужден признать, что на этот раз воображение его подвело. Дремать эти пенсионеры явно не собирались. Отец завершил рассказ на том, как окончательно уничтожил бессовестного противника на игровой лужайке.

Барнеби терпеливо слушал, потом заметил, как будто только сейчас спохватившись:

— Да бог с ним! Сейчас ведь чемпионат по крикету в самом разгаре. Я думал, ты бо́льшую часть времени сидишь у экрана.

— Так и есть, так и есть.

Взял напрокат это записывающее приспособление. Теперь прокручиваю повторно лучшие моменты, когда захочу. Правда, в пятницу ужасно вышло?

Барнеби снисходительно улыбнулся. Отец прекрасно знал, что он никогда не бывает дома в дневное время и не может смотреть матчи, но все равно считал, что сын должен быть в курсе, о чем речь.

— А что такое?

— Как что? Ведь матч не состоялся, сынок! Слишком плохое освещение. Арбитр предоставил право решать Алленби, и тот решил остановить игру.

Это было в одиннадцать утра. А мы-то приготовились. Бутерброды с огурцами, целый термос мятного чая. Устраивались-то надолго. Какое же мы пережили разочарование! Ну, если честно, мать-то не сильно переживала, а у меня весь день был испорчен, ей-богу!

Выразив соответствующие моменту соболезнования, Барнеби вернулся в свое кресло с новой чашкой чая.

— Джойс, люди начинают мне лгать.

— А, милый… — Бледное шелковое вязанье все удлинялось и удлинялось.