Убийства в Бэджерс-Дрифт

— Но если эти… нити… эти кусочки нейлона обнаружились у нее под ногтями, разве это не значит, что она должна была расцарапать лицо убийце?

— Вовсе не обязательно. Если вы натянете на голову чулок, лицо закроет только малая его часть. А изрядное количество ткани будет болтаться сверху. Она могла схватиться именно за нее. — Он прикрыл глаза, воображая — уже не в первый раз — тот ужасный момент, когда гость миссис Рейнберд вышел из гостиной, возможно, попросив воспользоваться ванной, и через несколько секунд вернулся, с измененным до неузнаваемости лицом и острым ножом в руке.

— Наверное, сэр, это был плед… они нашли черные и зеленые волокна.

— Да, скорее всего.

— Наверное, тот, кто решил утопить его, думал, что это безопаснее, чем попытаться сжечь? Не так подозрительно.

— Да, видимо. Мне кажется, это был лесной прудик рядом с коттеджем.

— И кто-то из Рейнбердов об этом пронюхал и попытался этим воспользоваться?

— Думаю, так оно и было. Но тут уж они зарвались. А ведь быстрота и удачливость, с которой избавились от мисс Симпсон, должна была послужить им предостережением. «Если совершено убийство…»[50], Трой.

— Что, сэр, опять Джейн Остин? — поинтересовался сержант, проносясь через Ламберхерст. — Уже, наверное, недалеко. Трудновато, наверное, было тащить этот плед.

— Да. Я думаю, у них нашелся полиэтиленовый мешок, вроде большого мусорного. И в нем же, я почти не сомневаюсь, должна быть одежда.

— Как-то это рискованно. Среди белого дня, при всем народе…

— Понимаете, тут у них уже началась паника. Все пошло не так, как было задумано, Трой. Время утекало сквозь пальцы… очень быстро. — Краем глаза он заметил, что Трой недоуменно повернулся к нему.

— Что?.. Вы хотите сказать… Вы знаете, кто совершил эти убийства?

— Да, знаю.

— И… Оба?

— Все три.

— Но… Я не понимаю…

— Смотрите за дорогой, сержант.

— Извините, сэр. — Трой несколько секунд внимательно смотрел на дорогу перед собой, потом продолжил: — Но ведь миссис Трейс убила Филлис Каделл, это известно.

— Я думаю, нет."

"— Но… она же сама призналась. Боже, она ведь даже себя убила!

Барнеби не ответил. Он продолжал молчать, пока они не въехали в Сент-Леонардс.