Убийства в Бэджерс-Дрифт

С другой стороны ряда, на местах, которые, вероятно, исторически принадлежали местному сквайру и его родне, сидел Генри Трейс в черном костюме и Кэтрин. На ней было темно-кофейное шелковое платье и черный шифоновый шарфик, обшитый по краям золотыми монетками. Лесситеры сидели рядом, глядя прямо перед собой, однако создавалось впечатление, будто они находятся на разных континентах. Посторонний наблюдатель ни за что не принял бы их за семью.

Дэннис в своей роли распорядителя лез из кожи вон. На руке у него болтался огромный черный бант, концы которого спускались до самого бедра.

Его мать возлежала горой свинцовой тафты и серого газа во втором ряду. Здесь присутствовала и миссис Куин, драматически смахивающая несуществующие слезы, с вечно всхлипывающей и сморкающейся Лизой Дон. Филлис Каделл была в синем, Дэвид Уайтли — в джинсах и темной рубашке в полоску. В заднем ряду в открытую плакал старый Джейк. Потом, когда все преклонили колена, а Генри Трейс наклонил голову, Барнеби увидел Майкла Лэйси, который остался сидеть прямо и разглядывал печальное сборище со смесью нетерпения и насмешки. Он совершенно не желал проявлять какое-либо уважение к обычаям. На нем был заляпанный краской комбинезон, и он даже не снял джинсовую кепчонку.

— Ибо рожденный от женщины человек проживает лишь недолгий срок…

Эмили Симпсон, по сравнению со средней продолжительностью жизни на Земле, задержалась на этом свете достаточно долго, и все равно ей помешали закончить предначертанный ей путь естественным образом. «Никто, — думал Барнеби, — не должен покидать этот мир даже на день, даже на час или на секунду раньше назначенного природой срока».

Он расстегнул пуговицу на воротнике, изнемогая от жары, прикрыл глаза и на секунду прислонился лбом к холодному камню колонны.

На фоне опущенных век перед его мысленным взором проходили чередой фигуры: Лэйси и Лесситеры, Филлис Каделл, Дэвид Уайтли, Рейнберды, Генри Трейс. Они приближались друг к другу, встречались и вновь расходились в беззвучном танце. Кто кому принадлежал? Если бы он понял это, он бы знал все.

Барнеби начал представлять парочку в лесу: две фигуры, сплетенные в страстном объятии, застывшие, подобно скульптуре, словно навеки сплавленные друг с другом. Они уже начали преследовать его во снах: прошлой ночью они двигались очень медленно, точно связанные невидимой нитью вожделения, и он ждал, затаив дыхание, когда же покажутся их лица. Но когда они завершили свое вращение, он смог увидеть лишь безликие овалы.