Ты не заставишь меня

Каждую секунду хотела оттолкнуть, броситься за пистолетом, но обнимала, цеплялась за его жесткие волосы, и отвечала на поцелуй.

— Развернись, упрись руками в стойку, – хрипло скомандовал Демьян, оторвавшись от моих губ.

Он тяжело дышит. Кулаки сжимает, разжимает. Ширинка выпирает, и меня это огнем опаляет – его сумасшедшее желание, больше на одержимость похожее. Оно во мне ответ вызывает, жар в животе, тягучую влагу, и слабость – ту, которая заставляет быть послушной, потому что будет хорошо.

— Нежностей сегодня не будет, – я обернулась, уперлась руками в барную стойку, и Демьян сдернул низ моей одежды.

Я осталась в белье.

В тонких трусиках.

— Расставь ноги шире, и прогнись.

Всхлипнула, и подчинилась ему.

Мужчина провел ладонью по моей промежности, обтянутой бельем, и слегка надавил.

— Влажная. У тебя белье мокрое, любовь моя. Нравится, когда жестко? – помассировал пальцами мою промежность, задевая клитор. — Ответь.

— Да.

— Что «да»?

— Нравится. Жестко, – выдохнула я, и Демьян спустил с меня трусики.

Я перед ним открыта, ноги расставлены, поза бесстыжая. Он близко, я чувствую трение ткани его брюк, чуть царапающих нежную кожу. Выгнулась сильнее, чтобы плотнее чувствовать, но Демьян жестко зафиксировал мои руки.

И я услышала, как он расстегнул ремень. Ширинку. Шорох белья. А затем к моим ягодицам прижался его член – налитый, твердый, возбужденный.

Я и сама возбуждена. Не знаю алкоголь это, стресс, или его близость на меня так действуют. Не хочу ни о чем думать.

— Такой вид, – прошептал он, прижался к моей спине, обхватив член ладонью, и надавил, насаживая меня на себя. — Черт, в тебе охуенно, Алина.

Меня распирает его эрекция. Демьян медленно вошел в меня, заставив прогнуться до боли в спине, и началось безумие.

Его ладони впились в мои бедра. Больно, до синяков, по комнате разносятся влажные, пошлые шлепки. Член вбивается в меня быстрее, еще быстрее, так сильно, что почти невыносимо.

— Сильнее, – попросила-прорыдала, и подалась ему навстречу.

Я натянута на него как перчатка. Кажется, будь он на миллиметр больше – порвал бы. Но мне плевать, на все плевать. Это такой кайф – отдаваться полностью, без остатка. Пусть берет все, что есть – мне не жаль.

Теперь я знаю, что такое жестко, и это мне тоже нравится.

Движения его сильны, я слышу хрипы, невыносимо хочется целоваться.