Ты не заставишь меня

И не лезь в мои дела.

— Это и мои дела тоже. И мой город, – напомнила.

Взглядом спустился к ее губам. Приоткрыты, и дышит тяжело, как после секса. Словно всю дорогу на мне верхом сидела. На бледных щеках проступил румянец.

Моей ведь была. Лучшей месяц жизни. Но пуля, что прошла в сантиметре от сердца – она точку поставила. В любви к этой женщине.

И мне надо об этом помнить.

— Иди, – отпустил ее воротник и отстранился. — Жду.

— Из машины моей проваливай, ждет он, – Алина поправила пальто и выбралась на улицу.

Прислонился к капоту и закурил. Дым горький, сизые струйки в небо. Людей вокруг нет, казино оживляется лишь к вечеру.

Щелчком пальцев отправил бычок в урну, достал вторую сигарету.

Хлопнула железная дверь и на улице показалась Надя. Запахнула куртку и неторопливо двинулась ко мне.

— От тебя ничего не скроешь, – она улыбнулась, остановившись напротив. — Думала, хотя бы сутки пройдут.

Она прильнула, и я обнял.

Посмотрел на хлопнувшую дверь казино, на Алину, что выросла на пороге.

Хозяйка.

Хрупкая и гордая, ледяным взглядом окинула парковку, нас у своего джипа. И шагнула вперед.

— Вам такси вызвать или охрану позвать? Убирайтесь отсюда.

Она подошла ближе, нажала на брелок, и джип приветливо крякнул, моргнул фарами.

— Мне ехать надо, – она ударила ладонью по капоту. — Демьян.

За плечи сдвинул Надю и сам сместился в сторону. Женщины обменялись колкими взглядами, одинаковыми. Это ревность – она на лице написана.

Алина ревнует?

— Постой, – машинально, подгоняемый этой мыслью, подался вперед, к ней.

И Алина вдруг пошатнулась. Прижала пальцы к виску и поморщилась, побледнела, зажала ладонью рот.

Тошнит ее?

— Демьян, дашь мне минутку, – Надя уперлась мне в грудь, между нами встала. — Кое-что спрошу у Алины Руслановны.

В кармане тренькнул сотовый. Мельком взглянул на экран, и снова на женщин. Звонок игнорить нельзя, и я развернулся.

— Да, только быстрее, – бросил в трубку помощнику и полез за сигаретами.