Ты моя пара!

 – Пять часов назад водила должен был быть на точке, но не появился. На связь не выходит, оба телефона отключены.

– А охрана?

– Не было. Это другое направление, не через землю стаи Платова. И груз сборный: трусы, носки…

– Будем надеяться, что неудачное стечение обстоятельств.

– Не поедем проверять? – Широкая довольная улыбка озаряет лицо Ильи.

– Едем-едем, нельзя игнорировать. Ты за руль. – Улыбка Коваля сползает и передается мне. – Жди у машины.

– Хочешь на прощанье томно повздыхать у кофе-автомата?

А игнорировать болтовню друга с каждым разом становится все сложнее…

Быстро спускаюсь по лестнице, держа пальто, прохожу через клиентский отдел, отмечая, что Женя на месте.

– Извините, Лео."

"Девочка храбро указывает мне границы дозволенного, не знаю, как у меня получается отвечать логично и, насколько возможно, нейтрально, я и сам замечаю, что окончательно перестаю держать дистанцию. Накидываю на нее свое пальто, запахивая под самый подбородок.

Противится, возмущенно снимает и вкладывает в руки верхнюю одежду. «Хватит!» – пульсирует в мозгу. Девочка точно чувствует притяжение, нужно обрисовать свои намерения, и чем быстрее, тем лучше.

– Скоро мы сможем полноценно поговорить: внесем ясность в наши… отношения, – обозначаю позицию. – А сейчас я спешу. Проблемы с машиной, – торопливо покидаю здание, оставляя Женю в полной растерянности.

Глава 30

Стараюсь найти удобное положение, смещаюсь чуть правее. Пять часов сидя с одной лишь остановкой, чтобы поменяться местами, дают о себе знать: ноет поясница, и, кажется, от задницы полностью отлила кровь, я ее больше не чувствую.

Лавирую в редком потоке машин на трассе, совершенно не соблюдая скоростной режим, далеко впереди замечаю пробку, скорость потока падает. На фоне посеревшего неба различаю привлекающие внимание проблесковые маячки.

Толкаю Коваля в бок:

– Просыпайся, – отвешиваю еще один толчок. Левее от трассы виден столб черного дыма, приоткрываю окно – и в салон проникает запах гари.

– Ну, – недовольно мычит. – Что за вонь? – переводит сиденье из горизонтального положения.

– А ты не чувствуешь? Так пахнут наши сгоревшие надежды, – сворачиваю на грунтовку и обгоняю поток.

Протирая глаза, Коваль вглядывается в облако черного дыма:

– Мать… мать… твою ж мать! Хоть бы не наша.