Ты моя пара!

 – Здравствуй, любимая. – Единственное касание мужских губ к щеке, а меня трясет от омерзения и ужаса.

– Как ты меня нашел? – оступаюсь, делая шаг назад, нога срывается с невысокой ступени.

– Это все, что ты хочешь у меня спросить? А как же «почему так долго, Герочка»?

– Я, – откашливаюсь, страх высушил горло, – я тебя не ждала, и ты это прекрасно знаешь.

– Очень обидно слышать такие слова от любимой. Очень. А еще обидней возвращаться домой, узнав, что твоя невеста, обокрав, сбежала. – Улыбка трансформируется в оскал.

"

"– Я тебя не люблю, – как можно спокойней говорю, глядя в глаза.

– Главное, люблю тебя я.

– Не любишь, Милосердов, и никогда не любил.

– Милосердов? Милосердов, – повторяет. – Раньше ты не смела называть меня по фамилии. – Шаг навстречу, и мои ладони холодеют.

– Раньше я мечтала взять твою фамилию, но все меняется. – В ушах грохочут удары сердца. А картинка смазывается при малейшем движении головы.

– А ничего не изменилось, родная. – Герман стоит вплотную. Мужская ладонь оглаживает овал лица.

Зажмуриваю с силой глаза, ожидая удара. Ужас сковывает, подавляя, лишая способности двигаться. Но удара не следует: подушечка большого пальца приоткрывает губы, размазывая помаду по щеке. Мне трудно дышать, хочется царапать пальцами горло за живительный глоток кислорода. – Наши игры в догонялки закончились, родная. Скажи «спасибо» своей подруге за ее неуемную любовь к селфи.

– Что? – Распахиваю глаза, ощущая прикосновения прохлады к безымянному пальцу.

– Насмешка судьбы, тебя дважды предали подруги.

Ириша выложила фото, на котором ты была со спины. Вначале я не рассмотрел тебя в толпе людей, но эта фотография не давала мне покоя, и я нашел фотоотчет с конференции. Ты сидела в зале, записывая что-то в блокнот. – Болезненный рывок – и на пальце обручальное кольцо, то, что я сдала мерзкому старикашке, то, на вырученные деньги от которого купила билет на автобус и жила первые недели. – А ведь хорошо играла подружка, мы с ней мило переписывались. Но ты же и так это знаешь.

– Нет. – И это не ответ Милосердову. – Нет, – повторяю громче, с остервенением дергая металлический обод. Не кольцо – путы! Наручники! Оковы!

Глава 53

Лео

***

Женя беспокойно спит дорогу домой, мечется, с ее губ срывается неразборчивый шепот, стоны. Но одно я могу уловить: «Гера, пожалуйста… ты обещал».

Стискиваю зубы до боли в деснах.

Не знаю, что меня останавливает, чтобы не нанести визит Милосердову и с животным удовольствием не вспороть его гнилое нутро.