Целительница для проклятого дракона

Но даже в таком состоянии чувствовалась его сила и мощь. Волны с грохотом разбивались о прибрежные скалы, практически заглушая крики прибрежных альбатросов. Я закрыла глаза и вдохнула в себя эту силу природы. А потом вскинула скрипку, положила смычок на струны, и моя мелодия полилась.

Сейчас моя скрипка вторила альбатросам. Она устремилась за ними в полете, догоняя и перегоняя их, играя с ветром, перекрикивала голос океана. Неосознанно я повернулась к лорду и бросила мимолетный взгляд на него. Смычок резко соскользнул со струн, скрипка издала жалобный и протяжный звук.

Лицо Рагнара искажала мука. Нечеловеческое страдание настолько исказило черты его лица, что оно стало неузнаваемым. Татуировки светились, безобразный шрам опять отчетливо проступил на лице и шее. Рагнар протяжно застонал и спрятал лицо в сведенные судорогой ладони.

Я бросилась к своему саквояжу, где был пузырек с универсальным средством мгновенного действия, снимающим болевые шоковые состояния даже после смертельных ранений. Схватила пузырек из саквояжа, подбежала к лорду, запрокинула его голову назад, не взирая на его протестующие мычание, и резким движением влила содержимое ему в рот.

– Что ты мне дала? – хрипло спросил он.

– Зелье, это рецептура моего рода, от прабабки по наследству досталось. Легче?

Я участливо смотрела на него. Мое сердце целительницы разрывалось от жалости, но я все-таки напомнила себе, что он заманил меня сюда обманом и уж в чем, в чем, а в жалости нуждался меньше всего.

– На тебя так подействовала моя игра? – я тоже решила больше не церемониться и перешла на неформально общение.

Рагнар заметил это, усмехнулся.

– Не знаю, почему так произошло. Когда ты играла для Хранителя, мой дракон рвался наружу, а мне показалось, что проклятие отступило. Я тогда смог спокойно и без боли обратиться и вернуться обратно. Подумал, что и сейчас, если ты сыграешь только мне, будет так же.

Я удивленно посмотрела на него. И решила уточнить:

– А сколько лет ты уже живешь вот так под проклятьем?"

"– Пятнадцать, – горько усмехнулся он. – Мне было двадцать с небольшим, когда все произошло. Зеленый наглый юнец, который посмел пренебречь вниманием ведьмы…

Он замолчал и посмотрел в окно. Там как раз надрывно кричал альбатрос.