Цеховик. Книга 8. Запах денег

Может это только у меня, огрубевшего в битвах за добычу, за место, практически, за жизнь, захватывает, а может, это действительно восхитительное зрелище.

— Красиво, да? — раздаётся позади меня.

Значит, не только у меня.

— Да, Белла, красиво, — отвечаю я. — Очень красиво.

— Смотрю, ты чувствительный мальчик, да?

Серьёзно? Я произвожу впечатление чувствительного мальчика?

— Хм, возможно, — оглядываюсь я и прищуриваю глаза.

— Да, — кивает Белла, и улыбается.

Улыбается она как-то по-особенному. Приглашающе. Зовуще.

— Я тоже люблю всё красивое, — понижает она голос и прикрывает глаза. — И людей красивых люблю. Таких, как ты.

Чего? Вот те номер. Мальчиков она красивых любит и чувствительных. И что она с ними делает? Съедает перед сном? Проглатывает не жуя?

— Это Геленджик, детка, — усмехается она. — Так ты сказал сегодня?

Юная чаровница, блин. Мы ровесники вообще-то, если хорошенько подумать.

— Да, — улыбаюсь я. — Было дело, сказал.

Она делает шаг и становится очень близко ко мне.

— Есть в тебе что-то особенное, — говорит она теперь уже томным, чуть ли не стонущим голосом и кладёт ладонь мне на щёку.

С Наташкой? Я не спрашиваю, конечно, но едва сдерживаюсь, чтобы не задать этот вопрос.

— Ты никогда не забудешь этот вечер, я знаю, — шепчет Белла.

Да уж, догадываюсь.

— И я могу изменить твою жизнь.

А вот это в самую точку.

Я широко улыбаюсь.

— Это значит да? — тихо произносит она.

— Это значит… — я замолкаю, задумываясь…

11.

— Наташ, — говорю я перед ужином. — Ты можешь не ходить на экскурсию в этот местный андеграунд, если опасаешься, что будешь шокирована жестокой действительностью.

— Ты не хочешь, чтобы я пошла? — спрашивает она.

— Я не хочу решать за тебя. С одной стороны, это довольно любопытно, расширяет кругозор и даёт какой-никакой новый опыт. А, с другой стороны, все эти злачные места, по большому счёту, представляют из себя лишь скопление грязи и денег. Ничего другого.

— Но все так оживились, когда ты рассказал про стриптиз. Меня, кстати, ты от этой информации оградил. Спасибо.

— Наташка, прекращай уже дуться. Ты сама говорила, что и в горе, и в радости, помнишь?

— Я не так говорила, — усмехается она.

— А как же?

— Не помню уже.

Мы валяемся в постели после утренней прогулки и дневного обжорства. Как хорошо иметь пару дней отдыха.