Цеховик. Книга 8. Запах денег

И вы, значит, начали проводить расследование, да?

— Да…

— А имя Павла Ропшина ты зачем взял? Он ведь враг социалистического государства. Ты подумал, что так смешнее будет? Что я испугаюсь, да? Что подумаю, будто ты меня убить хочешь?

Он молчит.

— Ну, вот, — говорю я, — я так и подумал. Удалась шутка твоя. Нравится?

Он молча мотает головой.

— Конь, бл*дь, бледный. Журналист, хренов. Ну, ты-то ладно, молодой и глупый, но этот гусь Эдик… Он же должен понимать, что такой материал ни за что бы не пропустили.

"— Он сказал, что даже если статью не пропустят, мы всем продемонстрируем свои возможности и умения, а заодно и хапуг… ой, ну то есть… простите… В общем… посадят вас…

— Оружие где?

Он мотает головой и даже… всхлипывает. Капец…

— Оружия у нас не было никакого…

— Мне нужны все материалы. Абсолютно все. Если ты ещё хочешь своих родных увидеть.

Я выхожу из кухни и иду к Эдику. Он сидит на стуле и с мрачным видом наблюдает за Дедом Морозом, проводящим шмон. Ребята особо не церемонятся.

— Ну что, Эдуард Фридрикович, — вздыхаю я, присаживаясь на стул напротив него. — Уж лучше бы вы в Тынду уехали, вам так не кажется?

— Да, — горько усмехается он. — Это точно.

— Ладно, Эдик, сэкономим друг другу время. Кто в меня стрелял?

— Чего? — делает он удивлённое лицо.

Натурально удивляется. Не знает, сука.

— Не заставляй меня применять плохие и грязные приёмы. Сегодня убили человека. Кто стрелял?

— Какого человека? — удивляется он.

— Я кажусь тебе спокойным, — говорю я. — Но внутри меня всё кипит и клокочет. И если я перестану себя сдерживать, я изобью тебя до полусмерти. Представляешь? Это неприятно. Или даже до смерти. Повторю вопрос. Кто в меня стрелял?

— В тебя? Егор, подумай сам, зачем бы я тратил столько времени, чтобы собрать на тебя досье, если бы хотел убить? Это ни в какую логику не вписывается.

Думаю, думаю, о том же думаю. Твою дивизию…

— Кто дал задание собирать досье?

— Такого человека нет, — качает он головой.

— И под пытками не скажешь? — хмыкаю я.

— У нас пытки запрещены по закону, — хмурится Эдик.

— А где ты здесь видишь представителей закона? Здесь закон — я. Мне нужна информация и я её достану. Жалко, у тебя паяльника нет. Знаешь, как он работает?

Он ничего не говорит и только хмурится.

— Жало у него тонкое, хотя и не очень гладкое, — продолжаю я. — Но это ничего.