Трудовые будни барышни-попаданки 5

— Лучше не придумать, — тихо, даже обреченно сказал он. — Напишу почерком своим, чтоб, если пес попадется, не было сомнений, кто писал.

Достал карандаш, составил записку. Даже нарисовал план выхода из подземелья за пределами Кремля. Попросил меня придержать Черныша, привязал бумажку.

Настала самая трудная минута.

— Черныш, — сказал я, — ты должен бежать к Андрею. Андрей! Ищи Андрея! Ищи!

Пес взглянул на меня непонимающе, лизнул. Я несколько раз повторил имя его поводыря и команду «ищи», тоже маменька научила.

— Если б караульный узнал, что я дверь отворять умею, мне не жить, — тихо сказал Степаша.

К счастью, в подземном логове злодеев было столь темно, что бегство пса осталось незамеченным.

Время тянулось ужасно медленно. Я даже не понял, что заснул. Пробудился от криков и выстрелов. Потом донесся голос, такой знакомый, что я чуть не заплакал.

— Голубчики, выходы перекрыты! Атаман ваш пойман! Сдавайтесь, жизни вашей ради!

Донеслись чьи-то всхлипывающие ругательства — невидимый разбойник шел сдаваться. Но благоразумие явили не все.

Донесся топот, и в наше обиталище ворвался злодей. Он был невысок, коренаст, в скудном свете я с трудом разглядел нож в его руке.

Подобно ночным хищникам, он прекрасно видел в темноте и выбирал жертвы. Шагнул ко мне, и не успел я испугаться, как он оттолкнул меня, схватил маленькую дочку Лукерьи и застыл у выхода.

— Не троньте меня, — плаксивым тоном заговорил он, — не то грех великий возьму на душу — младенчика погублю.

И тут тень из темноты как прыгнет! И впилась в руку негодяя. Я догадался, что это был Анзор. Тотчас же рядом оказался отец и как даст разбойнику в голову, так, что тот рухнул подобно мешку. Выронил нож и только рукой от Анзора прикрылся.

— Есть еще? — спросил кто-то.

— Господом клянусь, последний это, — донеслись чьи-то всхлипы. — Во всем признаюсь, не губите до смерти!

В комнате стало светло от нескольких фонарей сразу.

И все же в первую очередь я смотрел на отца. Он был одновременно гневным, веселым и уставшим. Подбежал ко мне, взял за подбородок, взглянул в глаза. Я вспомнил: так делает маменька, если я ударился головой.