Трудовые будни барышни-попаданки 5

— Тогда я был на службе, теперь — в отставке, — уже без самой малой дольки юмора ответил супруг.

Разговор мог выйти совсем печальным.

— А давайте «Море волнуется раз…»? Кто водит?

И Лизонька, и Сашка, и Алеша согласились. Когда же от общей игры решил не отставать и Миша, присоединился даже серьезный Степа. Ему и пришлось водить.

Может, и правда затеять стройку века. Хотя бы стройку года. А то деревенские забавы милы, но за три месяца немного наскучили.

* * *В тот вечер — вечер триумфа и провала — Миша договорился со своим тезкой генерал-губернатором.

Обещал, что мы покинем город в двадцать четыре часа, плюс-минус. На что было обещано не поторапливать. Так что мы получили вечер, ночь, утро и день на сборы.

Супруг пару раз сравнивал наш отъезд с бегством Энея из Трои на двадцати кораблях — в нашем случае трех пароходах. Я замечала, что мы не оставляем за спиной дымящиеся руины; Миша говорил, что такая операция равна половине пожара.

Пожалуй, он был неправ. Мы захватили все, что было нужно, а главное — всех, кого было нужно.

Например, столица временно лишилась женщины-анестезиолога. Извините, моя коммерческо-благотворительная империя в первую очередь гарантирует безопасность своих участников. Поэтому и Василиса, и Василий ночью перебрались в Новую Славянку, а вечером отбыли на борту одного из пароходов. Конечно же, Василиса захватила всю свою анестезиологическую лабораторию. Теперь в моем поместье в Голубках самая квалифицированная медицинская помощь в России.

Тем же вечером Миша два часа изучал списки как оставшихся учеников, так и работников в Питере.

Нашел трех человек, которым тоже желательно какое-то время провести вне столицы."

"— Отосплюсь в каюте, когда отплывем, — заявил супруг.

И сдержал слово. Провел всю ночь в своей секретной лаборатории. Его помощники трудились в две смены, а он — в одну, без перерыва на сон. Часть моделей и наработок упаковал в спешно сколоченные контейнеры, а некоторые расплющил паровым прессом. Забрал нужные чертежи, остальные сжег.

Ворчал, что здесь ничего не оставит, даже в самом надежном сейфе.

Когда муж подвел черту под личным кулибинством и эдисонством, он перешел к нашим общим проектам. В первую очередь — к верфи. Я сама проследила, чтобы все наши новации, особенно винтовые, уплыли с нами. Или были утоплены в Неве. Грустно посмеивалась, когда вспоминала слухи о том, что якобы нашла в озере золото, брошенное туда Наполеоном, убегавшим из России. Впрочем, я-то надеялась вернуться.