Трудовые будни барышни-попаданки 5

Николай Палыч еще вчера дал понять, что манипуляция должна пройти конфиденциально.

Полный режим секретности, конечно же, был невозможен. Царские зубы — это вам не капитанская голова. Поэтому, помимо моего французского гостя и доктора Пичугина, участвовал придворный дантист. Я уже выяснила возможности здешней стоматологии и понимала, какие новации могу привнести сама.

История эта началась давно, еще пять лет назад. Я слишком хорошо помнила цитату из любимого некогда Макса Фрая: «Эти подонки зубы и их верные друзья стоматологи не раз испортили мне жизнь!»

Пока мы с Мишей молоды, эта проблема остро не стоит, повезло обоим с генетикой.

Но озаботиться будущим имело смысл.

И я напрягла память. Когда не помогло, потрясла доктора Пичугина на предмет новейших исследований в этой области. От него и узнала о герое прошлого, восемнадцатого, века на ниве зубоврачебного дела. Его звали Пьер Фошар. И он придумал делать пломбы из амальгамы — серебра с добавлением ртути."

"Увы, первые опыты не были хороши: материал оказался подвержен температурным перепадам, кроме того, ртути в нем было многовато.

Французский дантист так и не стал миллионером. Зато оставил достаточно учеников, с одним из которых, мсье Альбертом Пикаром, я и списалась. Успешно практикующий зубной врач из предместья Парижа загорелся исследованиями, тем более что я обещала финансирование, подкинула парочку идей насчет обезболивания и снабдила посыльного сказочным рассказом о том, как моей матушке в детстве поставили амальгамную пломбу. По методу, дескать, его учителя, но усовершенствованную. Нынче секрет утерян, а вот пломба прожила в зубе до самой матушкиной кончины, более того, сберегла окружающие зубы. Значит, сие возможно, надо только воссоздать состав!

И это даже не было чистым враньем, я просто вспомнила собственный опыт. Мне такую пломбу поставили в конце восьмидесятых в заводской поликлинике, и она дожила со мной до самого попадания! При том, что всякие цементные и прочие пластиковые вылетали только в путь.

В общем, мсье Пикар у себя в Париже взялся за дело. И теперь, пять лет спустя, приехал и готов был продемонстрировать ошеломляющий результат. Я ведь ему и идею ножной бормашинки подарила на паях. И про удаление нерва написала. Французский дантист пять лет бесплатно лечил бедняков своего предместья, получая от них согласие на экспериментальные методы. Затем начал задорого принимать французских богатеев и аристократов. Вполне успешно.