Три Анны

 – К ней сватаются, а она стоит как истукан!

Не успела Аня опомниться, как Маришка, потянув за рукава, стащила с неё тугую блузку, расстегнула крючки юбки и, отступив на шаг, залюбовалась Аниной фигуркой в тонкой сорочке с белым шитьём:

– Ну и раскрасавица же ты! Не то, что я, толстобокая, – она слегка вздохнула и накинула Ане на голову платье, шутливо топнув ногой: – Поторопись!

Вид развеселившейся Маришки ободрил Аню. Ради улыбки на осунувшемся личике любимой подруги она была готова выступать невестой хоть каждый день подряд.

– Ну, рассказывай, каков он, твой жених? – выспрашивала у Ани Мариша, крутя её, словно куклу, во все стороны. – Небось, кудрявый да симпатичный.

– Симпатичный? – Аня задумалась. – Пожалуй, нет. Он некрасив. Но знаешь, очень обаятельный.

– Некрасивый, и ладно, – Маришка закончила Анин туалет и перешла к причёске. – С лица не воду пить. Был бы человек хороший.

– Он очень, очень хороший, – горячо подхватила Аня, отдаваясь на волю ловких рук Марины, начавших переплетать ей косу.

Маришка отложила гребень и кинулась Ане на шею:

– Милая моя, да ты влюблена по уши! Поздравляю!

– Влюблена? – Заплетавшие косу пальцы опустились сами собой, потому что основным чувством, охватившем сейчас Анино существо, была не любовь, а растерянность и колебание. Как Мариша не понимает, что прямо сейчас в батюшкином кабинете на чаше весов лежит Анина жизнь, единственная и неповторимая, и неверное слово с поспешным решением может составить или её счастье, или неизбывное горе.

Шаги на лестнице заставили девушек переглянуться в напряжённом молчании. Ища поддержки, Анин взгляд остановился на старинной иконе Богородицы, доставшейся от прапрабабушки, и губы неслышно зашептали слова молитвы:

– Взбранной Воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная восписуем Ти раби Твои, Богородице, но яко имущая державу непобедимую, от всяких нас бед свободи, да зовем Ти: радуйся, Невесто Неневестная.

Когда ожидание достигло наивысшей точки, в дверь раздался деликатный стук, и голос Веснина ласково произнёс:

– Аннушка, доченька, спустись в кабинет. Мы тебя ждём.

«Мы!»

Он сказал: «Мы!» – значит, принял предложение Алексея!

Аня вскочила и заметалась перед зеркалом, то поправляя волосы, то одёргивая платье, то сжимая Маришины руки, словно ища защиты от неведомого ей будущего.