Три Анны

"

"Девушка стояла во дворе и, никого не замечая, смотрела на снегиря, скакавшего с ветки на ветку, выбирая засохшие ягоды рябины. Бледно-зелёная дублёнка туго обхватывала статную фигуру, а оренбургский платок, сползший на затылок, приоткрывал гладко зачёсанные волосы, делая незнакомку похожей на учительницу из старых советских фильмов. Крупные хлопья снега плавно опускались на белое лицо с румяными щеками, и девушка чуть помаргивала, стряхивая с ресниц капельки влаги от тающей пороши.

Отточенным взглядом профессионального архитектора, в её облике Дмитрий вдруг уловил сходство неизвестной с другой девушкой, нарисованной на куске старого ватмана в фамильном альбоме.

– Запомни, как следует, это твоя прабабушка, Анна Ивановна Веснина, – говорил маленькому Диме отец, указывая на графический рисунок, вклеенный рядом с семейными фотографиями.

На прабабушкины черты, запечатленные великим искусником, хотелось смотреть долго-долго.

Иногда Дима отодвигал рисунок на вытянутую руку и смотрел на него рассеянным зрением, с замиранием сердца наблюдая, как от рези в глазах графика начинает сначала расплываться, а потом оживать.

Ещё он обожал разглядывать фотографию деда с бабушкой сразу после венчания. Прадедушка Александр фон Гук в парадном мундире выглядел головокружительно счастливым и неправдоподобно красивым, а милое лицо прабабушки Анны с накинутым на косы лёгким оренбургским платком сияло незамутнённым счастьем, прекрасным, как сама любовь.

Наверное, из-за подобного платка он и обратил внимание на девушку во дворе – современные модницы редко носили платки, предпочитая ходить или в смешных меховых шапочках, или с непокрытой головой.

А тут, рядом с рябиной, в засыпанном снегом дворе, девушка в платке казалась снегурочкой из старинной русской сказки, патриархальной, словно изначальная Русь.

– Анька, привет! – с другой стороны двора к снегурочке подскочила неприятная вертлявая девица в курточке до пупа и в таких обтягивающих джинсах, что хотелось отвести глаза от неловкости.

– Снегурочку зовут тоже Аня, как бабушку! – колоколом бухнуло сердце и замерло пойманной птицей.

– Жанна, доброе утро!

Голос у пришелицы из сказки Дмитрию понравился – невысокий, с чётким петербургским выговором – каждое слово, как огранённая хрусталинка.

И вот тогда неизвестно откуда в голове Дмитрия чётко сформировалась абсурдная мысль:

«Если я женюсь, то только на этой женщине. На Анне».