Три Анны

Качая головой из стороны в сторону, он три раза снял и надел на широкий нос крохотное пенсне в золотой оправе, побарабанил по столу кончиками пальцев, и глухо произнёс:

– Профессор Чижов в Петербурге проводит опыты по излечению слепоты. Я имел счастье наблюдать поразительные случаи восстановления зрения. Возможно, он работает и с поражением нерва. На вашем месте я бы попытал счастья в столице.

Хорошая новость заставила Аню радостно вспыхнуть от счастья, но, немного поразмыслив, она задумалась о возможности поездки в Санкт-Петербург, и чем дольше об этом думала, тем мрачнее вырисовывалась ей перспектива вылечить отца.

Мысленно перебирая в уме все возможные варианты, Аня с разочарованием осознала, что после продажи мануфактуры в Дроновке и раздачи всех долгов по векселям и закладным, им с отцом и Анисьей едва ли хватит денег на пару месяцев столичной жизни, даже если питаться предельно скромно."

"Лёжа ночью без сна, она мучительно обдумывала свои дальнейшие действия.

«Безусловно, я дам объявление в газете и постараюсь найти место домашней учительницы.

Если повезёт достать работу, то стану трудиться без роздыха и смогу обеспечить отцу с Анисьей пусть не безбедную, но, по крайней мере, не нищую старость. Но деньги на лечение необходимы срочно, а быстро сыскать работу вряд ли удастся».

Возможность занять денег у Мариши Вороновой Аня отвергла раз и навсегда. Во-первых, купец Воронов был ограблен, и Мариша призналась, что украденная сумма составляла бóльшую часть их капитала. Во-вторых, неизвестно сможет ли Аня когда-нибудь вернуть долг, а брать деньги без отдачи непорядочно.

Мариша и так премного их облагодетельствовала: они у неё живут, и Мариша их обула и одела.

Как бы ни складывались обстоятельства, но лечить отца надобно, и Аня, под утро немного поплакав от непосильной ноши, в одночасье рухнувшей на её плечи, приняла решение продавать мануфактуру и ехать в Петербург. Господь не оставит. В этом она была абсолютно уверена.

Кроме заботы об отцовском здоровье, Ане не давала спать судьба новой школы, которую она не сможет открыть.

Порой она чувствовала себя последней обманщицей, погубившей многие чаяния об учёбе. Как горели детские глазки, когда она обещала ребятишкам красивые учебники с картинками и аспидные досочки, на которых нужно учиться писать мелом буквы и складывать цифры!

До боли кусая губы, она вспоминала, как мечтала посадить в палисаднике цветы, договаривалась с благодетелями, убеждала родителей в важности образования детей.